Челюскин. В плену ледяной пустыни

Шмидт обернулся к Воронину, с высоты капитанского мостика указал на ликующий народ:

– Ну как?

– Молодчина Бабушкин, – согласно кивнул Владимир Иванович, – смелое и глубокое решение. Авиаразведки – это нам большое подспорье.

Всеобщего ликования Воронин не выказывал.

– Хотя бы сегодня порадовался, – с легким укором заметил ему Шмидт. – Что, опять чего-то тебе показалось?

Шмидт постоянно задавал тон, чаще обращался к Воронину на «вы», а то внезапно начинал «тыкать». Это не зависело от его расположения духа, Воронин не в силах был разгадать в Шмидте какой-то устойчивой парадигмы, почему вдруг меняется вектор, а лишь подчинялся ему и отвечал всегда в манере собеседника:

– Мне никогда не кажется, я вижу.

– Покажи мне, может, и я прозрею, – загорячился Шмидт.

– Погляди на борта – ледяные бороды выросли, вода с каждым днем намерзает, скоро центровку потеряем.

Голос Шмидта заледенел:

– Потеряется центровка, застопоришь ход, сплетем из канатов лестницы и в четыре смены, комсомольским рывком, обрубим весь лед.

Воронин с сомнением качнул головой:

– Бывает такая ситуация, что на одном комсомольском рывке не удержишься. Вспомни «Италию».

– Брось, не нагоняй тоску, – скорчив кислую мину, стал открещиваться Шмидт.

Гул самолета в небе растаял, люди с палубы нехотя разошлись. Воронин выложил на стол свернутый номер «Правды» от 3 августа, доставленный с «Красина», заходившего с караваном лесовозов в северные порты:

– Читал?

Шмидт раскрывать газету не стал, заблаговременно угадывая, о чем будет его допрашивать Воронин:

– Да знал я и без всяких газет, что Беломоро-Балтийский канал вступит в строй не позже августа.

– А представляешь, если бы мы выждали годочек, один только год, корабль за зиму без спешки осмотрели и следующим летом вышли бы из Ленинграда по первой теплой воде, срезали бы путь по каналу. Не пришлось бы Скандинавию огибать, в Мурманске грузиться. Из Архангельска по короткому пути, чем теперь, когда все сроки нами упущены…

– Знаю, знаю, все знаю! – перебил его Шмидт.

– И я тебя знаю, – в свою очередь не дал договорить Шмидту Воронин. – Сейчас начнешь про то, как ждет от нас страна подвига и не ждет промедлений с освоением Северного пути. Ты только скажи мне, чья идея была назвать пароход этим именем?

– Что тебе не так? – взлетели изумленные брови Шмидта. – Прославленный путешественник, покоритель Севера, наш с тобой предтеча.