Челюскин. В плену ледяной пустыни

На низеньком табурете сидел пожилой мужчина в украинской рубахе с вышитым воротом, шевелил руками над клавишами аккордеона – плавно лилась по улице мелодия.

Женский голос вскрикнул в толпе, заржала лошадь, в сторону шарахнулась часть толпы. У коновязи мотало длинной головой животное, беспокойно топтало землю, било задними копытами воздух, как взбесившееся. Недоуздок наконец лопнул, и лошадь помчалась вдоль улицы, распугивая прохожих.

– О господи! – прижалась к Промову Ксеня. – Какая сегодня и вправду суета.

– Пойдемте к морю, девушки? Может, там спокойнее? – предложил Промов.

От пирсов и причалов торопливо шли рыбаки в брезентовых робах и высоких резиновых сапогах. В их речах тоже слышалась тревога:

– За всю жизнь такого не видел – море спокойное, бриз утих, ни ветерочка… а зыбь на воде. Скажи – откуда?

– Рябь по воде гуляла, сам видел, вроде как изнутри вода кипит.

– Тихомирова знаешь? Всегда об эту пору у него заплыв, уж насколько смельчак, а и он сегодня отвернул.

На берегу еще бродили компании и парочки, двое стояли у самой воды, провожая солнце.

Оно уже полностью опустилось в море, лишь его прощальные приветы гуляли на редких облаках. Бежал закутанный в полотенце ребенок, за ним, разыгрывая погоню, торопилась мать. Среди тишины и легкого шороха воды у берега звенел детский счастливый смех…

Потом задрожала галька на пляже, послышался шелест, словно поднялись в небо несметные полчища саранчи. Промов, опираясь на ограждение пирса руками, заметил, как море отшагнуло, как будто кто-то вылакал его одним махом, надхлебнул огромной пастью, – показалось мокрое, устеленное плоскими камешками дно, блеснула на секунду пустая бутылка зеленого стекла.

Все как один люди на пляже ахнули… и море отрыгнуло воду обратно.

Волна срезала тех, кто бродил по берегу, впечаталась в каменный пирс, разбилась об него. Промова и его подруг окатило теплыми брызгами, все трое на секунду зажмурились и шарахнулись прочь от ограждения.

Борис отряхнул с полосатой тенниски воду, обернулся к пляжу.

Подхваченный матерью ребенок рыдал у нее на руках, коленка его сочилась кровью, а полотенце украло море. Вымокшие в волне парочки бежали в город.

Им, тоже намокшим, только и оставалось, что идти по домам. Промов вызвался проводить подруг до их квартиры, они отказались, только указали крышу трехэтажного многосемейного дома, торчавшую над частными постройками.

– Заскочу завтра к вам, – пообещал он.

– Давай лучше на пляже встретимся.