Вызволение сути

Самое парадоксальное, и в то же время, самое очевидное состоит вот в чём: когда мы сталкиваемся с непознанным, к нам на помощь является вера. Например, мы не можем узнать о существовании бога, а потому мы в него верим. Вера заполняет ту область нашего сознания, которое реагирует на неведомое.

Причём вера эта не только религиозная, а любая вера. Например, мы лично не знакомы с неким человеком, но верим ему. Мы не знаем, говорит ли он правду, но мы, из расположения к нему, верим его словам.

Или мы не знаем как управлять самолётом, и мы не знаем пилота лично, однако мы садимся в самолёт и верим пилоту и самолёту.

Так вот, следуя вышеизложенному, увеличение наших знаний сопровождается ростом непознанного, а значит и веры, которая заменяет собой недоумение от непознанного. Таким образом, чем дальше, тем больше наше сознание будет состоять не из знаний, а из веры.

Мы наблюдаем это даже в нынешние времена – вера вторгается в те области, где неопровержимые факты уже имеются, но люди не желают их замечать или принимать к сведению – эти люди охвачены пламенем всепоглощающей веры.

Так существуют группы людей, которые верят, что Земля – плоская, что не было Холокоста, что посадка на Луну это фикция и т. д. Их не убеждают факты и накопленные знания, они им не нужны, они их отвергают – они хотят верить, поскольку вера заполонила их сознание и выгодна для их бытия.

Эта тенденция прослеживается повсеместно: при существенном росте знаний, которые становятся легкодоступны каждому, тем не менее всё больше преобладают fake news, conspiracy theories и просто ложь.

Изобилие веры, как слишком большая доза лекарства, наносит вред человечеству и в какой-то момент может стать смертельной.

А что делать с верой в знание, а также со знанием веры?

Каменное

Время собирать камни, время бросать камни.

“Время – записывающееустройство”

изкнигиЖизнеописаниемгновенья

Я рассматриваю семейные фотографии людей, уже мёртвых. Но на фотографиях – они живые. Каждая – это приостановленное мгновение жизни. Множество таких последовательных мгновений превращается в движение кино. В котором мёртвые – тоже живые.