М. Берг. Чашка кофе (Четыре истории)

Март выбирал тот час, когда миновавшее хитроумные ловушки зеркальных лабиринтов солнце пробиралось в тенистый сквер и, дробясь в оконных витражах храма, высвечивало золотыми лучами изображение ангела. И тогда свершалось чудо! Март наблюдал, затаив дыхание, как наполняется жизнью ангельский лик! Ещё пара секунд, ещё мгновенье – и ангел повернёт голову, посмотрит на Марта задумчивым взглядом серых с золотой искрой глаз!.. Но эффект длился недолго: он пропадал, как только солнце покидало храм. Так и не завершив метаморфозу, нарисованный ангел оставался на своём месте, в простенке между окнами, и лик его в ту минуту казался Марту исполненным печали.

Бывало, Март не заходил внутрь храма, а усаживался на скамью снаружи и, кутаясь в пальто, созерцал, как трепещут пожелтевшие листья на деревьях, как перепархивают с ветки на ветку легкомысленные пичуги… В такие моменты он даже завидовал этим беззаботным созданиям – крылатым, как ангелы, и приземлённым в своих примитивных желаниях, как и все нормальные живые существа.

Но что же тогда за странный, противоестественный недуг изводит его самого? Чего не хватает ему – такому же, как все, живому существу – в этом огромном мире, способном предоставить плоти от плоти своей все блага, удовлетворить все потребности и прихоти? Марту никак не удавалось сформулировать, облечь это особое ощущение в слова – он сбивался, и искомое чувство ускользало от рационально-аналитических дознаний, подобно образу девушки-ангела из его видений.

Иногда Март встречал настоятеля храма, и они беседовали о разных вещах: о жизни, о смерти, о вечности… и о том, что не давало Марту покоя.

Если святой отец не был занят в храме, то они вдвоём с удовольствием прогуливались по дорожке в сквере…

***

Клочок чистейшей бирюзы, выкроенный хирургической сталью небоскрёбов из небесного купола, сиял недостижимо высоко, усиливая впечатление, что и храм, и опоясывающий его сквер находятся на самом дне глубокого-глубокого колодца. Холодное дыхание осени наполняло этот колодец голубоватой дымкой.

Хулиган ветер, ободрав с деревьев почти всё золото, устало раскачивался в паутине ветвей обнищавших клёнов и вязов. Рассыпанные по земле сокровища не интересовали его, и он, скучая, смахивал листок за листком с давно не крашенной скамьи. Сквер выглядел совсем одичавшим.

– Я никогда не спешу убирать опавшую листву, – пояснил священник. – Это же так красиво: будто идёшь по кусочкам заходящего солнца, – он улыбнулся.