Супердвое: версия Шееля

Иначе зачем она тогда вообще нужна? Это же как дважды два четыре! Я же не с ума сошел!

На следующий день я взял ключ у дочери внучатой племянницы Трущева и отправился в Вороново с обыском.

* * *

Спустившись в подвал по приставной лестнице, я первым делом споткнулся о лопату. Пользуясь скудным светом, сочившимся из открытого люка, внимательно осмотрел инструмент. Никакого указания, в каком направлении вести дельнейшие поиски, не обнаружил. Затем наступил на грабли, черенок въехал мне в лоб и, наконец, левой ногой влез в вонючую омерзительную жижу.

Приглядевшись, я обнаружил в углу сваленные грудой сочинения Маркса – Энгельса и Ленина – Сталина, а также подшивки старых газет и стопки всякого рода осветляющей жизнь литературы. Сюда же было сброшено ветхое тряпье, поломанный садовый инвентарь, остатки книжных шкафов.

В этот момент сверху до меня донеслись странные шаркающие звуки, напоминавшие шаги.

Я замер.

Точно, непрошеные гости. Вошли в комнату, остановились. Интересно, сколько их и что у них в руках?

Может, оружие?

Затем послышался нарастающий скрип половиц, и лестница неожиданно с нарастающей скоростью поползла вверх. Когда исчезла последняя ступенька, крышка люка с радостным грохотом захлопнулась. Наверху послышались голоса, в которых я ни черта не понял.

В темноте прикинул, чем можно отбиться от чужаков? Может, закидать их гнилой картошкой или на, худой конец, запустить в них «Капиталом»? Интересно, что им здесь нужно? Если они нацелились на сочинения марксистских классиков, это, безусловно, профессионалы. Работают под заказ. Тогда мне не отбиться.

Если это бомжи, шарящие по дачам, от них тоже трудно ждать пощады. Им свидетели не нужны.

Звонок мобильного телефона заставил меня вздрогнуть.

Я нажал на кнопку.

– Где ты прячешься?

«Ага, так я и признался! Интересно, кто бы это мог быть? Надпись на экране расплывалась».

Я поинтересовался:

– А что?

– Понимаешь, какое дело, мы приехали на дачу, а здесь кто-то залез в подвал. Может, милицию вызвать? А то мало ли… Мы как никак иностранные подданные, зачем нам неприятности.

Такой поворот поставил меня в тупик. Положение запутывалось все больше.