Приключения Принца Ар-ту

Зачем??? Чтобы каждому напомнить о себе???

Принц устал и сопротивлялся мучительным мыслям, но внутренний голос не останавливался:

Я совесть. Я есть, и я живая. Я имею разум, способный различать зло и добро и любые мотивы твоих дел и поступков. Я, совесть, я свидетель и представитель высшего разума и жизни. Я, требую ответственности. Я заявляю, что каждый ответит за своё зло, обман и поступки. Я есть в тебе, чтобы ты каждый день и час убеждался, что жизнь создана разумом и жить надо по законам осознанности и морали.

От таких рассуждений по его спине пробежали мурашки, а в груди появился холодок страха. Он замер. Он не хотел и боялся рассуждать дальше. В изнеможении он вытер со лба холодный пот и прислонился к решётке. Он чувствовал, как в висках бьётся кровь, а в сознании, в такт с его сердцем, пугая смыслом и правдой, бились мысли: «Совесть есть! Другой разум есть. Другой мир и ответственность тоже есть. Совесть и ответственность есть, есть, есть…»

Принц забился и закричал, пытаясь заглушить голос внутри себя, и, как и многие, заметался по клетке.

Да, здесь, на Стыке Миров, шла война. У войны не женское лицо, у неё нет жалости. Здесь совесть объявляла свои жестокие решения: от прощения до смертного приговора. Совесть – это первая линия фронта, линия огня и обороны

на стыке двух разных сил и миров. Здесь идёт война: и этот бой в тебе, за тебя и за твоё будущее.

В это время поэт стал читать своё крамольное стихотворение, за которое его и посадили в клетку на Стыке Миров.

Наш век, амбар ростовщика,

Где всё, что ветхо и подгнило,

Собрала времени рука

И в кучу пёструю сложила.

Какой здесь понабросан хлам,

То здесь валяются, то там

Куски стыда, обрывки чести,

Остатки дружбы вековой.

Лоскут, что назван был любовью,

И совесть, съеденная молью.

А где-то там, в сыром углу,

Внизу, на самом дальнем плане,

Кусочек правды на полу,

Лежит, завёрнутый в обмане.

Поэт замолчал, а кто-то со стороны вдруг произнёс:

Я принцем был усыновлённым,

Когда-то другом был твоим,

Теперь потомок обезьяны —

И без морали и мерил.

Принц видел, как охранники закрывали уши, и понял, что они боятся гораздо больше, чем те, кого приходилось охранять. Сумерки сменились темнотой ночи, которая как бы разделила всех. Негромкие разговоры сменились мыслями вслух.

– Вот ведь что, получается, – доносилось со стороны певца, – ну ладно, спел то, что не понравилось. Ну, наказали. Это понятно, логично и нормально.