Меня разбудил кот

Желтая полоска пустила побеги, они тоже начали ветвиться, с каждым разом утоньшаясь. По веточкам рассыпались оранжевые бусинки, раскрылись, растопырились листочки, как язычки пламени. Крона раздулась пышным куполом, заколыхалась от неосязаемого ветерка. На самой вершине родилась красная искорка. Бутон вырос в считанные мгновения, лопнул, распахнулся багровой резной чашей. Лепестки набухли, отяжелели.

Я таращился в немом восторге на это чудо, а в голове уже кричал голос. Тот самый, что почти все делает за меня, оставляя мне только самое простое – сказать слово, пошевелить рукой.

Нужно просто улыбнуться.

    2007 г.

Тепло

«Димка, все-таки, козел, – думал он, стоя в толпе на платформе метро. – Сначала доверить такое дело раздолбаям, а потом говорить – где мои деньги?!»

Кольцевая вращалась, как ни в чем ни бывало, разбрасывала людей по окраинам, как гончарный круг – ошметки глины. Он протиснулся в скрежещущий, кряхтящий дверной проем и завис в полуметре над полом, зажатый, словно конфета в кулаке у ребенка.

Мысли о работе все лезли и лезли в голову, этакие настырные муравьи на блюдце с вареньем. Надо что-то сделать, переключиться, отвлечься. С трудом просунул руку вверх, дотянулся до регулятора громкости. Pink Floyd затопил мозг, он всегда включал The Division Bell по пути домой. Осталось только закрыть глаза и отрешиться от толчеи, от пинков, от гримас.

Первая остановка, надо удержаться, чтобы не вынесли. Он на секунду поддержал общее движение, чтобы его развернуло боком, а затем вгрызся подошвами, уперся, сжался в комок.

«Чертов час-пик! – прорвалась мысль сквозь музыку. – Почему бы не задерживаться на час дольше? Всегда же найдется дело, зачем терпеть этот экстрим?»

Но тут на багровом мареве закрытых век проступило лицо дочки, карапузьи огромные глазищи. Конечно, надо успеть до укладки в постель.

Его снова завертело, запрессовало, швырнуло на закрытую дверь – гончар хлопнул новый шмат глины на круг.

Легкий травяной запах вдруг пощекотал ноздри. Странно четко выделяющийся на фоне адской какофонии запахов толпы аромат настойчиво требовал внимания.

Он открыл глаза.

Совсем близко от его лица мерно покачивалось в такт движению личико невысокой девушки.