Таронн: безумец

Окрылённые будущей свободой, они слились в страстном поцелуе.

Глава 1

СПУСТЯ ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ.

ЮГО-ВОСТОЧНАЯ ЧАСТЬ ТЭГОМАНА.

ПРИГРАНИЧНАЯ ОБЛАСТЬ С ВАРВАРАМИ КАЙРА.

УКРЕПЛЁННЫЙ ГОРОДОК ВАРРАН.

На погребальном костре лежал седовласый мужчина, одетый во всё чёрное со скрещёнными руками на мече. Лицо говорило о былой красоте, остатки которой были ещё видны.

К возвышению подошёл капитан охраны восточных бастионов Сигур, приехавший с границы, чтобы отдать дань почести погибшему воину. Вокруг костра стояли женщины и дети, со своими мужьями и отцами, а возле костра находились воины с поднятыми мечами в почётном карауле с печатью уныния и безвозвратной потери на лицах.

– Вы все знали этого великого воина. Ринд ни когда не прятался за чужие спины. Он всегда был первым в бою. Был смел и отважен. Никто и ни когда ни видел и тени страха на его лице. Он первым прошёл через холмы смерти. Смело боролся с кайрами и с существами, пришедшими из другого мира.

Вот уже восемнадцать лет, как Ринд участвовал в битвах с солдатами Таронна.

Узнав о чёрных магах и об их чёрном искусстве, Ринд преследовал их по всей стране. За ним всегда следовали его страйды. Выследив их на юго-восточной границе, в пустыне чёрных камней, Ринд вступил в бой. Хотя магам и помогали кайра, страйды всё равно победили. С немногочисленными остатками своей армии в этой битве, Ринд вернулся домой.

Но мы все ошиблись, что с чёрными магами покончено. Они как зараза, которая убивает тихо и подло. Маги не пришли сами, а прислали своих псов. Ринд был один, но он всё равно вступил в бой, в свой последний бой.

Я клянусь перед всеми собравшимися здесь! Я буду всю оставшеюся жизнь, до самого смертного часа, преследовать чёрных магов. – Сигур повернулся к юноше, стоявшему в низу с горящим факелом. – Поднимись ко мне сынок и сделай то, что ты должен сделать.

Молодой человек взошёл на возвышение и поднёс факел к свежесрубленным шестам, на которых лежало тело Ринда. Шесты, облитые маслом, сразу занялись огнём.

Юноша стоял и смотрел, как пламя пожирает тело его отца. Он с большим трудом сдерживал слёзы. Правая рука лежала на мече и сжимала его так сильно, что побелевшая кисть хрустела от напряжения. В левой же руке он держал уже ненужный факел, не решаясь его бросить, как будто он мог ещё что-то изменить.