Золотой ключ, или Похождения Буратины

В кустах, наполнившихся движеньем, завозились насекомые и птицы, прыгая друг на друга в неистовой жажде сношения. Даже прилипшая муха ожила и попыталась согрешить с трещинкой на губе поэта, но не смогла – и упала во вздыбленные травы, похотливо суча лапками.

Лошадку тоже проняло – да так, что она буквально слетела с копыт. Тело её осело в траве, чем и воспользовался воспрянувший поэт. Со страстным стоном он обнял её за шею и зарылся лицом в гриву, покрывая нежную кожу лобзаньями, жаркими до боли.

– Не надо так… ну позязя… – простонала сражённая поняша.

Горячий язык Пьеро прошёлся по её шее, оставляя на нежнейшем голубом подшёрстке трагически-влажный след.

– Что ты со мной делаешь… – только и смогла выговорить пони, когда Пьеро добрался до тугого животика, где розовело маленькое упругое вымя с напряжёнными сосками.

Вконец разомлевшая поняша закатила глаза. С опустившейся в страстной гримаске губы потекла слюна, хвост сам собой задрался и отодвинулся в сторону, открывая сокровенные уголки.

Пьеро оторвался от вымени и бросился, как на амбразуру, на круп любимой, срывая с себя одежду.

– С-скобейда! – только и сказал Карабас, встряхивая головой и пытаясь удержать чих. Не получилось: механизм заработал, в груди бухнуло, тело раввина содрогнулось.

Арлекин, сидящий у корней пинии и от нечего делать крутящий в руках бэтмена, ища у того хоть какую-нибудь дырку, чтобы присунуть, поднял голову и ухмыльнулся.

– Шеф, чё стряслось?

Карабас не отвечал, раскачиваясь и громогласно чихая. Из бороды раввина сыпалась то ли перхоть, то ли дорожная пыль.

Наконец приступ кончился. Вспотевший, вымотанный бар Раббас утёр пот со лба и со вздохом уселся на повалившийся сосновый ствол.

– Влип наш Пьероша, – сказал он Арлекину. – Хочешь, покажу, что сейчас у него делается?

Арле кивнул – и через секунду подпрыгнул на месте, схватившись обеими руками за причинное место.

– Буэээ! Шеф, ну нельзя же так… – простонал он.

– С поняшей, – вздохнул Карабас. – Рановато мы их встретили, я думал, они далеко от Кавая не уходят… Дай-ка я её голову посмотрю… – Фффу, никак не могу прорваться через хочку, – пожаловался он через некоторое время. – Ладно, мы с подсознанки зайдём… А, поняша непростая. Грациозность – двести с гаком, не меньше. То есть это почти пуся, ей бы в балаклавке ходить… н-дя…

– Чего? – не понял Арлекин.