Золотой ключ, или Похождения Буратины

Важно только то, что находится внутри черепа. Но, скорее всего, там тоже дерево или трава. Вы – уж простите старого физиономиста – не производите впечатления интеллектуала. Exactly ду бист а штик голц вос кен редн[8 - Сверчок называет Буратину говорящим поленом.]. К тому же вы, скорее всего, несколько недогидахт – если вы понимаете, о чём я[9 - Недогидахт (идиш) – буквально «недоделанный». Сверчок, в общем-то, прав.].

Буратина почувствовал, что его каким-то образом оскорбили, но не понял как.

– Да ты сам такой, – прибег он к простейшему риторическому приёму.

– Вот как? – насекомое немедленно обиделось. – Я, значит, вызываю у вас негативные эмоции? Вас что-то смущает в моём облике или поведении? Надеюсь, вы не страдаете инсектофобией? Или, может быть, – тут усики затрепетали особенно сильно, – вы антисемит?!

– Не понял, – перебил его Буратина. – Ты ваще кто? Чё ты тут делаешь?

– Так я и думал, – грустно сказало насекомое. – Вульгарность и дурновкусие – причиной коих, вне всякого сомнения, является постыдно низкий интеллект и усугубляющее данное обстоятельство отсутствие должного воспитания! Однако я всё-таки удовлетворю ваше любопытство.

Что я тут делаю? Я тут живу. Если быть совсем точным, то я обитаю в этой комнате более ста лет. Что касается моего фактического возраста, то, как я говорил в своё время профессору Преображенскому, он совершенно напрасно отказался от работы с высокими концентрациями генов насекомых. Некоторые их комбинации весьма способствуют долголетию.

– Сто лет? – Буратина вытянул шею, пытаясь разглядеть собеседника подробнее. – Ниччёсики! Хотя погоди, сто лет это ладно. Преобро… прибра… этот, как его, живодёр, он же раньше был? Ты правда с ним разговаривал?

– Уж не подозреваете ли вы меня в сознательной лжи? – насекомое возмущённо вздело усы в зенит. – О да, разумеется, я неоднократно беседовал с профессором. Это был интеллигентнейший человек, истинный аристократ духа. Общение с ним приносило мне ни с чем не сравнимое интеллектуальное наслаждение.

Даже странно, что он не был евреем. Хотя порой меня терзают смутные сомнения…

– Он вроде ж собаками занимался, – выплыло откуда-то из дальнего закоулка памяти Буратина, – а не этими… как их… тараканами?

Грегор слегка пошевелился на стене, поудобнее растопырив тонкие лапки.

– А вы небезнадёжны… Рассею ваше недоумение. В начальный период исследований профессор занимался именно насекомыми.