Сокровища горы Монастырь

Сияющий Митя помчался вприпрыжку по тропе.

– Ура! – приплясывая, кричал он. – Я сильный, как этот медведь, я ловкий, я хороший!

После завтрака старшие братья снова, хотя и без вчерашней прыти, полезли с бойками на кедры, а Соня с Алешей принялись собирать шишки в кучу. Гомон, смех, шутки, песни снова наполнили угрюмую чернь.

Зеленинская гарь

На последний перед скитом перевал Марьины поднимались под тревожный звон колокола. Наверху они остановились и замерли. В ските творилось что-то необычное. Ее жителей не было видно.

– Солдаты! – догадался Тиша, и счастье, два дня переполнявшее его, исчезло. Митя тоже насупился. От появления солдат они не ждали ничего хорошего. Ведь и Ишимская, и Елунинская гари, и Чумышские казни случились в оных пустынях именно после появления солдат. Соня с Алешей еще ничего не понимали и с любопытством таращили глазенки на людей в одинаковых кафтанах.

Тиша оставил их под присмотром Мити на берегу Зеленой и направил коня в воду.

Чуть позже он увидел молельный дом, солдат, которые окружили и держали его под прицелом, подняв ружья. Ни мамочки, ни папочки, ни Лизы с Данилкой, ровно как и иных жителей скита, мальчик и сейчас не увидел.

«Схоронились в молельном доме!» – мелькнуло у него в голове.

– Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, – неслось из него. Тиша в этом хоре различал и густой бас отца, и ангельские голоса Лизы с мамочкой, и звонкий испуганный голос Данилки.

– Сдавайтесь! – снова закричал один из солдат, наверное, атаман – Сдавайтесь, все равно не уйти!

К нему подскочил боярин в шляпе, черной накидке на плечах, рукой на привязи и что-то стал объяснять ему.

– Бугровщик! – ахнул, сообразив, Тиша.

– Бугровщик Анисим! – подтвердил кто-то, положив ему руки на плечи. – Он и привел сюда оных солдат.

Тиша обернулся – сзади стоял дедушка Савва Кривоногов.

– Не покоримся слугам антихриста, – твердо ответил атаману отец из церкви. – Умрем за древнее благочестие, примем второе крещение[7 - Второе крещение – самосожжение раскольники называли вторым крещением.], но не сдадимся.

Атаман повелительно махнул рукой, и грянул залп.