ИММЕРГОН. Не время для забвения

Она почувствовала каждую клетку тела, как кровь бежит по организму, как хрустят сосуды и поскрипывают суставы, как клетки шевелятся в яслях. А потом все исчезло. И вместе со всем она сама. Кристина могла только видеть… Пространство? Бесконечность? Фантасмагорию? Движение чего-то куда-то! Видимое и ощутимое. Кристина попыталась позвать подругу, но не услышала даже собственного голоса. Должно быть, и Юля не услышала его.

Потом все изменилось, они долго ходили по лесу, если это можно назвать лесом, уверенные, что сходят с ума.

Они не узнавали друг друга. Смотрели по сторонам, не понимая, что это и как называется. Откуда это. Где это. Из земли торчали, не росли, именно торчали карикатурные гротескные подобия деревьев, голые, искореженные, неправильные. А вокруг раскинулся бледный выцветший мир.

Кристина смутно помнит те события – будто давний полузабытый сон. Возможно из-за перенесенного потрясения. А может благодаря Зоргу. Во время рассказа он эти места обошел. Или, скорее, затер. Они сделали переход, так он выразился.

Зорг нашел их. И привел к себе домой. И с тех пор они погрузились в атмосферу заботы. Сначала было холодно. Внутри все было скованно льдом. Постепенно они оттаяли, оживились. Зорг проводил с ними много времени, жалел, развлекал, задавал вопросы и рассказывал сам. Так они узнали, что Кристина дочь Императора Лоона. Юля дочь Зорга. Про Кирилла и Ярослава не обмолвился ни словом.

Зорг сделал все для того, чтобы Кристина и Юля адаптировались как следует. Правда они так и не смогли ничего вспомнить из того, о чем он спрашивал, о чем рассказывал, как ни старались.

Имена Дэль и Стиона так и остались чужими. Это его огорчало. И это было заметно.

– Ты знаешь, мне казалось, что я попала в сказку. У меня никогда не было отца, и тут… Мой отец – Император! А у Юли так вообще… Ты представляешь, мы сходили с ума от страха, и тут появляется человек. Я даже поначалу подумала, что он дурачит нас, издевается, только… До сих пор не верится, что человек способен изобразить столько искренней теплоты.

Может я наивная? Но я уверена, что права. Столько заботы! Я никогда от матери столько ее не получала. А какой он был счастливый, увидев нас, это что-то…

– Это и сейчас видно.

– Ты бы видел, что с ним творилось тогда! Он прямо уверен был, что Юля – его дочь. Вот дочь и хоть ты тресни! И ко мне он отнесся тепло и искренне. Ты же знаешь, я всегда чувствую такие вещи. Мне кажется, Зорг самый хороший человек на свете. Не считая тебя конечно.