Низкий вид литературы

Бродя в горах Бахчисарая,

ту встречу с Зетом вспоминая,

и с камушка на камень скок,

понять хочу я эту силу —

что так беспечно опустила

и обесценила мой рок.

Я был мужчина, в общем, в норме,

а стал я чем-то вроде зомби.

Ужо тебя, смешной старик!

«Козел!» – вскричал Евгений грозно —

вдруг стало ветрено и звездно —

и вырвал грешный свой язык.

Встреча с Лилит

(самой первой)

Я встретил девушку в рассветной тишине

Она стояла, обратив лицо к Луне

Горел восток багряной полосой

Катились слезы утренней росой

Я заглянул в колодцы серых глаз

«О чем ты плачешь в этот ранний час?

Красавица, обидел кто тебя,

Иль обманул, другую полюбя?»

«Ах, человек, – последовал ответ, —

Среди людей давно мне места нет

Лишь пропоет петух в последний раз,

К воротам Ада отойду тотчас…»

Она была, конечно же, грешна.

Но так хрупка, так трепетно – нежна

И я сказал: «Ну что ж, тогда идем,

И будет Ад, но Ад – вдвоем!»

    Федор Гайворонский

Парафраза

Был мальчик Федя Гайворонский

средь мальчиков других неброским.

Не лапал девочек в спортзале,

да те ему и не давали.

Такой прелестный херувимчик,

у всех учителей – любимчик.

Но вот – в тот день шпаной побитый —

он встретил девушку Лолиту.

– Иди сюда, мой юный витязь, —

она сказала накренившись.

– Иди сюда, прелестный Федя,

мы в дальние края поедем

бродить по закоулкам ада,

иди сюда, моя отрада.

Твоей я буду самой первой,

познаешь ты свой запах спермы, —

и притянув ФедОра к чреслам

она задергалась как в кресле

у гинеколога-убийцы,

а Федя, пойманною птицей,

загоготал, но Федин гогот

исторг из уст Лолиты хохот.

Однако стойко, неустанно

наш Федя шел к оргазму рьяно.

И, наконец, исторгнув семя,

почувствовал, как плачет время.

В прерывистых Лолиты всхлипах

он слышал стоны архетипов.

В истоме сладкой каждой клеткой

он слышал зов далеких предков.

Сквозь кожного покрова поры

разверзлись «крови, почвы» створы.

Вождя творящая монада

как грозный символ цареграда,

как микрокосм в лице КадмОна

Адама, ставшего у трона

богов великого народа

как эманация природы.

Когда постиг все это Федя,

он встал, торжественен и бледен.

В его крови скромны и скрытны

струились древние инстинкты,

и Федя, ими защищенный,

в смысл сокровенный посвященный

как рыцарь грозный, весь в броне

вступает в орден РНЕ.