Удачная позиция

Явился Прохор. Глазки его живо забегали, как у кобеля в предвкушении большой мозговой кости.

– Чего изволите, Поликарп Матвеич? – заискивающе заглядывая в глаза купцу, спросил он.

– Вот тебе на водочку, леший тебя раздери, а нам, дружок, коньячку раздобудь. Ну, и капусточки квашенной принеси. Да мигом! – с ухмылкой приказал купец.

Прохор засиял, как новая копейка, и, зажав деньгу в руке, припустил с проворством отрока.

– Гляди, как раболепствует! Знает, шельма этакая, душу твою добрую, – сказал с лёгким оттенком зависти литератор.

– И много просадил-то? – конфузливо отмахнувшись, спросил Поликарп Матвеевич.

– Семьдесят пять рубликов – сколько и было, – печально вздохнув, как на духу сознался Желудев. Изобразил он при этом такую грусть, что впору батюшку на отпевание души звать. И, как и Прохор минуту назад, уставился на гостя.

– Дам, дам денег, – жеманно пригладив бороду, отозвался купец. – Дам.

– Как не понять?! С сего дня все персонажи мебель только у тебя, Поликарп Матвеевич, заказывать будут, – отчеканил литератор.

Он повеселел душой, и, словно демонстрируя полное свое согласие и готовность – хватался за перо, бумагу, клал на место, вновь хватался.

– Ну, раз так, то держи, – пробасил, усмехнувшись, купец, раскрывая толстенный кожаный бумажник.

Пятидесятирублевая ассигнация восстановила обычную веселость Луки Сергеевича, а явившийся с Прохором коньяк еще более вдохнул сил в ослабленное недавним самобичеванием душевное равновесие. Ставка на семерку перестала лезть в голову. Лука Сергеевич выдохнул с превеликим облегчением и, наконец, оставил в покое перо с бумагой.

– Смотри, Поликарп Матвеевич, некий французишка, Перро, к нам прибыл, – после третий чарки, ткнув пальцем в газету, начал Лука Сергеевич. – Намеривается любого желающего в бильярд обыграть! Идиот!

Литератора вновь пробрал смех.

– И что ж тут смешного-то? – непонимающе осведомился купец.

– А то, что у нас даже безрукие нос-то ему утрут! Как пить дать – утрут! – продолжая хохотать, ответил Желудев.