Прейскурант на одиночество

Тем неожиданнее прозвучал и ответ скромной, но сметливой и, видимо, достаточно образованной лавочницы. В этот момент многим на узкой рыночной площади показалось, что не монах ей, а она Кейцелю что-то продавала:

– Простите еще раз меня, Святой отец! Но я не смогу принять то, что не предназначено для моего ничтожного случая. Не дело взваливать на себя такую знаменательную часть Божеского прощения, как индульгенция, даваемая при Папской анафеме.

Ни моя жизнь, ни судьбы моих предков еще не пришли в своем пути к этому торжественному моменту, а значит, и воспользоваться им было бы крайне несправедливым по отношению к настоящим грешникам, взаправду коснувшимся внимания и проклятия со стороны столь высоких особ Святой католической церкви.

И хотя я буду считать каждый Божий день этого объявленного вами года, но разве не смирение и терпение приводят к настоящему прощению и воздаянию.

Я не вполне уверена, что Святой престол обратит внимание на мой несчастный род. Но если Бог милостив, как я верю, и как говорят с нашего амвона[8 - Возвышение в церкви для чтения Священного Писания.

Когда бы вы не явились, через год или более, но я буду ждать вас, Святой отец. Да не оставьте меня в моем смирении и ожидании. Лавку Магдалены всякий покажет. Спасибо вам! Я буду очень ждать, – женщина устало, но крайне учтиво поклонилась монаху, как своему духовнику[9 - Священник, совершающий таинство покаяния.].

И медленно направилась к выходу с рыночной площади.

А в это время со стороны рыбного базара – совсем другой части торговых рядов – к монаху приближался, расталкивая замерших от предыдущего «спектакля» зевак, какой-то запыхавшийся и немного заикающийся рыжий бородач средних лет:

– Монах-х, а у тебя есть индульгенция на анаф-фему Архиепископа и полное отпущение грех-хов?

Поистине, удачный день…

Глава 2.

В ушах было очень шумно. Не снаружи, а где-то глубоко внутри. Опять, видимо, давление. Голова раскалывалась. И так уже неделю. Что же это за год такой? Столько событий и все – как под копирку. Телевизор пестрил бедами.

Лица лишившихся крыши над головой из-за кризисов, списки погибших от стихии или очередного теракта стали, наверное, основными изображениями во всех СМИ.