Прейскурант на одиночество

Интернета в квартире тоже уже не было, но периодически до его квартиры «добивал» приоткрытый сигнал из соседней кафе-кальянной.

Доступ к нему Гаврилов приобрел, заказав там чашечку зеленого чая – недорого обошелся этакий «безлимит», работавший, правда, только с восемнадцати вечера до трех ночи. Пока была открыта кафешка.

Слава богу, хватало и денег на телефоне по тарифу «Семейный Плюс» – ведь второй номер обслуживался бесплатно. Бывшая жена до сих пор не знала, что каждый раз докладывая деньги на собственный телефон, подпитывает и «связь» бывшего мужа.

Впрочем, золотые руки мастера давали периодический приработок – Гаврилов восстанавливал антиквариат. Покупал или находил покрытые печатью времени или неосторожного обращения стеклянные блюда.

Просверливал отверстия в самом центре и прикручивал их к серебряным, бронзовым и чугунным ножкам. Получались вполне приятные и почти старинные фруктовницы – украшение праздничного стола.

Иногда брался за штофы или флаконы из-под духов в различных металлических оплетках.

Порой его прозрачные «изобретения» даже попадали в международные каталоги и специализированные книги как неожиданные авангардистские артефакты, чудом уцелевшие за все бурные прошлые года.

Гаврилов не то чтобы гордился такими имитациями, однако деньги они приносили и помогали продержаться еще месяц-другой.

Основная же страсть обитателя этой квартиры была в другом: Гаврилов пил. Уже давно. Если интересоваться, то именно сейчас – пиво. Жена ушла, забрав ребенка и всякую надежду.

Впрочем, прежде всего Гаврилову была нужна дочь, а уж без надежды-то он жил уже годами и совершенно спокойно.

И непостоянные финансы, и постоянный алкоголь позволяли не искать смыслов там, где их не было. Гаврилов давно жил, если не в похмельном, то в отвлеченном мире. Собственно, жена и сломалась-то не на выпивке – кто же жил по-другому – а на его увлечении физикой и математикой.

Причем пока муж просто что-то писал и иногда выпивал – супружница как-то с ним жила. Словом, была обычная и почти счастливая семья.

И вдруг Гаврилов заявляет, что времени нет, а будущего не бывает. И из института со странным названием, где он проработал многие годы, ушел.

И все показывал ей тогда какие-то формулы, из которых она смогла прочитать только его собственный, начертанный нестройным прыгающим почерком комментарий «Вот это да!» на небольшом листке рядом с жирно подчеркнутой несколько раз длинной цепочкой латинских букв, цифр и специальных математических значков.