Башня из красной глины

 – А кого убили? И когда нашли тело?

– Жертва – монах. Зовут брат Федор, в миру – Базаров Степан Николаевич. Отвечал за монастырские трапезы.

– Повар, что ли?

– Нет, просто ведал столовой. Сам не готовил.

– Ясно.

– А тело нашли около часа назад. Решили изменить меню к обеду, стали искать, чтобы согласовать, и обнаружили, что монах пропал. Из монастыря при этом не выходил. Ну, сначала удивились, потом испугались: вдруг плохо стало где-то человеку?

– Я так понимаю, утром его видели живым?

– Видели. И после завтрака тоже.

Так что убили его между одиннадцатью и двумя.

– И где нашли?

– В кустах, за складом с садовым инвентарем.

– Глухое место?

– Пока не знаю. Еще не доехал до монастыря. Как огляжусь, позвоню.

– Не знаешь, нашли что-нибудь на теле? В смысле, следующее указание.

– Мне сказали, что в руке монах держал бумажку с какой-то иллюстрацией. Но ее ему явно просто вложили.

– Что на иллюстрации, спросил?

– Естественно.

– И?..

– Мужик в колеснице.

– Что?

– Мужик в колеснице.

В доспехах.

– А откуда иллюстрация?

– Понятия не имею.

– Узнай.

– Ладно.

– Давай, жду звонка.

Убрав мобильник, Смирнов придвинул листки с отчетами Дымина и Павлова – опера оставили их ему на столе. Изучив их, следователь позвонил Павлову.

– Слушай, прочитал твой список. В принципе не удивлен. Кто еще станет копаться в этой теме, кроме студентов и ученых. Спасибо, кстати, что сразу выяснил их личности.

– Не за что. Я же знал, что ты все равно заставишь это сделать, – усмехнулся Павлов.

– Можешь теперь проверить, кто из них чем занимался в течение последних двух дней? Особенное внимание – с одиннадцати до двух сегодняшнего дня. Это время смерти третьей жертвы.

– Что, уже и третья есть? – поразился опер.

– Да.

– Где? Кто?

Смирнов пересказал Павлову то, что узнал от Дымина.

– Вот гад! – возмутился тот. – А мне даже не сказал. Я-то ему насчет мужика в карьере сразу позвонил, – добавил он с обидой.

– Ладно, не хнычь! – оборвал его Смирнов.

 – Проверь любителей чтения, а я пока съезжу в университет, где работал Марухин, поговорю с его коллегами. Что-то больно разные мнения насчет этого товарища собрал Дымин. Одни говорят, что беспринципная мразь и пойдет по головам, другие – что истинный ученый и жизнь положил на алтарь науки.

– А что, одно другому мешает?

– Разве нет?

– По-моему, не обязательно.

– Ну вот я и уточню. Кроме того, хочу познакомиться со всей этой компанией лично.