Даль

Тут же он ощутил, как организм отторгает еду, и едва успел склониться над раковиной. Его вырвало. Потом снова. Желудок уже опустел, но многочисленные позывы продолжали сковывать, высасывая жижу. Наугад он запрокинул руку и попал на рычаг крана, дернул его. Кран прохрипел, прогудел, и оттуда полилась ржавая вода, хилой струйкой смывающая человеческие отходы. Обессиленный человек уперся ладонями в края раковины и наблюдал мокрыми от напряжения глазами. Развернулся, прошел до стола и, небрежно отодвинув стул, бухнулся в него, закрыв лицо руками.

Безумно хотелось пить.

Спустя время кто-то прошел мимо легкой поступью. Почти сразу – еще.

Жесткий пол. Затекла спина. Девушка у камина поднялась. Клонило в сон. Она не видела ничего впереди себя, но каким-то образом добралась до постели. Ее порыв подхватила вторая с кресла. Она резко подскочила, как с иголок, и, вытирая глаза на ходу, побрела следом.

Снаружи хоть было чем дышать. Аккуратно облокотившись на перила, он прикрыл глаза и тут же провалился в неглубокий сон, полный пустоты.

Проснулся из-за ноющей спины и совсем забыл, где находится. Однако память мгновенно вернулась, подсказав, что он брошен с незнакомцами.

Надо поспать.

Глубокий зевок. Он встал и чуть сгорбленный вошел внутрь. Никого не было.

Черт, может, и нет никаких незнакомцев.

Он огляделся в недоумении. На крючках висели куртки. Нижняя губа непроизвольно задергалась, но ноги спасительно понесли дальше – сквозь комнату, кухню, по лестнице наверх, к трем спальням, в одной из которых было место и для него.

Упав на кровать, он покорно отдался сну.

Глаза раскрылись. Выспался. Отчего-то казалось, что заснул он точно в той же позе, в которой и проснулся. Вторая кровать пустовала. Он сел и протер глаза.

Это не сон. Сны не длятся так долго.

Тишина. Ни один звук не доносился до ушей.

Может, и нет тут никого, кроме меня.

Он нехотя встал и побрел вниз по лестнице. В кухне он впервые заметил груду консервов. Есть не хотелось, хотя неизвестно, когда желудок последний раз переваривал пищу.

За столом сидел парень – тот, которого не было вчера в гостиной. Он безучастно резал острием ножа столешницу. Как только вошел гость, он бросил взгляд в его сторону.

– Что ж… – начал тот зачем-то.

Долгое молчание.

Говорил бы уже.

Тишина хладнокровно вошла в следующую степень. В обреченность. Гудение кровотока в ушах рвалось наружу. Сильнее и громче. Оно заполонило уже всю кухню.

– …нам надо как-то жить дальше.