КВАНТУМ

– Что же ты там себе напридумывал? – спросил он ухмыляясь.

– Да так… Многое уже представил, – сказал я, посмотрев на него неловким взглядом.

Мы приближались к ателье. Внешний фасад дома напоминал мне лавку Америки сороковых годов: огромные витражные окна, разделенные на несколько десятков маленьких квадратиков с деревянными вставками. А над входом красовалась вывеска «Лучензо Тайлоринг». Оказавшись по ту строну дверей, я увидел то, что раньше наблюдал только в старых фильмах. Внутри был дорогой интерьер, отделка из красного дерева, мебель конца 19 века.

Там было много старинных вещей, но от них не веяло старостью, они лишь только тонко намекали на то, что владелец ателье ценит изысканность и роскошь в своей жизни. Вообще все, что находилось в холле, в гостиной, да и во всем доме, великолепно дополняло друг друга, не нуждаясь в каких-либо изменениях и новшествах современности, а также создавало ощущение комфорта и гармонии присутствующим гостям. Спустя минуты две, к нам вышел старик.

– Лучензо! – воскликнул Фрэнк.

– Малыш Фрэнки! Я еще на прошлой неделе сшил тебе костюм. Рановато ты ко мне явился, – бодро произнес старик.

У него был скрипящий тенор, видимо, он был любитель покурить, да и, наверно, возраст сделал свое дело.

– Да, костюмчик – что надо, и сидит хорошо. От твоих услуг сегодня откажусь. Мне нужно, чтобы ты помог мне приодеть вот этого парня.

Он кивнул в мою сторону головой.

Я скромно был одет: джинсы и старая потрепанная рубаха в клеточку, а дополняли всю эту композицию мои кеды, купленные на распродаже за семьдесят центов.

Мне было так неловко, что я готов был провалиться со стыда, лишь бы не стоять здесь и сейчас. Этот милый, старый итальянец улыбнулся и тут же произнес:

– Ну что же он стоит, пусть проходит, нам необходимо снять мерки, а то я уже стар совсем, чтобы определять размер на глаз.

На что Фрэнк ответил:

– Не прибедняйся, я еще не забыл последнюю нашу охоту, помнится ты там блистал, не успевая заряжать свое ружье.

– Что есть, то есть, – ответил Дон Лучензо, зная свое превосходство в этом. Его улыбка стала еще шире, и, собирая в кучу свои солнечные маленькие морщины у глаз, он потянулся за мерной рулеткой, что уже ожидала прикосновения его руки.

И вот спустя полтора часа я взглянул в зеркало и обнаружил, как великолепно сидит на мне костюм. Мне казалось, что я родился в нем, и ничего кроме строгих костюмов не умел носить больше в жизни.