Невидимый враг

Напрасно Звенислава умоляла отдать булочку ребенку, протягивавшему к ней исхудалые ручонки. Стражники были неумолимы. Согласно обычаям того времени, они отрубили воровке правую кисть, а кровоточащее тело бросили в придорожную канаву. На следующий день Звенислава скончалась от потери крови и общего сепсиса.

Отец Варсофоний оглядел нас, в большинстве своем молодых – сытых и облаченных в офисный уникод – людей.

– Это ее отрубленная кисть, – сообщил он и без того очевидное. – Реликвия, доставшаяся церкви от святой великомученицы.

Все молчали, с одной стороны, потрясенные смертью добросердечной женщины, с другой – недоумевающие по поводу: а какое, собственно, отношение эта история имеет к нашему производственному профилю?

Наконец, кто-то осмелился.

– Позвольте, Герман Владиславович, это же не по нашей части!

Людмила, конечно.

Мне всегда нравилась эта кареглазая девушка – да что там нравилась, я пытался к ней подкатить, и небезуспешно. В данный момент наши отношения находились на переломе, то есть в неуравновешенном состоянии, при котором могли решительно склониться в ту или противоположную сторону.

– Как раз по нашей, – заверил генеральный. – Продолжайте, батюшка.

Отец Варсофоний – сам, видимо, донельзя растроганный своим рассказом – продолжал.

– Мощи святой Звениславы хранятся в одном из наших приходов, с 1912 года. Храм расположен на территории больничного комплекса, там же находится родильное отделение. Ни один из рожденных в этом родильном отделении не оказывался в тюрьме по уголовным обвинениям.

Отец Варсофоний окинул присутствующих обещающим взором.

– Это означает, что мощи оказывают благотворное воздействие на души новорожденных. Рожденные под ее благотворной аурой не воруют, не убивают и не прелюбодействуют.

– Извините, батюшка, но приведенные вами данные ничего не означают. В 1912 году произошло крупнейшее в XX веке извержение вулкана: в Новарупте – это на Аляске.

Снова Людмила.

Нет, я определенно восхищался этой девушкой. Логическую ошибку в рассуждениях священника подметили многие, но не все решились озвучить ее перед генеральным. Одна такая смелая нашлась.

Все примолкли, ожидая реакции Германа Владиславовича.