Твоя подруга

И что будет дальше? Улыбнуться ей в ответ, закричать, показав непристойный жест, или задрожать от испуга и убежать («ведь она непременно стоит там и смотрит на меня»)?

А дальше что, этим всё кончится? Оля верила, что, чтобы всё кончилось, ей нужно оказаться дома, закрыть за собой дверь и отсечь этот день от своей жизни. Да, ей довелось столкнуться с сумасшедшей или с кем-то в этом роде (осеннее обострение приветствует маньяков и всех причастных к этому делу), но они не знакомы, и, как Оля думала, не имеют точек соприкосновения, а, следовательно, её «подруга», потеряв жертву из виду, сможет легко переключиться на другую цель и «подружиться» с новой девушкой (может быть, уже «подружилась»).

Но не важно, что было сейчас в магазине, важно то, что на улице никого нет и то, что нужный подъезд находится на другом конце дома. Еще несколько шагов и витрина окончится, Оля будет сильной и не повернёт голову (даже глаза), а просто пройдет мимо.

А дальше? Дальше её «подруга» может кинуться бежать за ней (она умеет быстро бегать), может быть, желая не только посмотреть, но и познакомиться поближе.

Девушка снова вымученно улыбнулась своим мыслям. Как же она устала, вернее сказать, как же её «устали» за этот вечер. Она уже собиралась выдохнуть (дверь подъезда уже была не так далеко, ещё один рывочек и всё), когда неожиданная мысль буквально ворвалась в ее голову: а что, если блондинка не стояла за витриной, а всё это время шла позади неё?

Ольга прислушалась (биение сердце стало таким громким, что не позволяло слышать улицу) – тишина.

А в какой обуви была блондинка, когда сидела на скамейке? Когда она уходила, был ли стук от каблуков её туфелек или она шла в мягких кроссовках? Девушка не помнила, так же, как и не помнила, в чём она убегала по магазину. Но исходя из того, что та перелезла через стеллажи, то, скорее всего, она была в кроссовках.

Ольга услышала шаги позади себя, кто-то шёл следом за ней, и даже не шёл, а едва не переходил на бег. И девушка не сомневалась, кто это мог быть. Её ноги стали невероятно тяжелыми, и теперь каждый шаг давался с большим трудом («останавливаться нельзя!»), а земля все сильнее тянула к себе, призывая просто лечь, закрыть лицо руками и отдаться на волю судьбе в надежде, что ничего страшного не случится.