Выбирай

Чертовски больно узнать, что человек, которого ты столько лет любишь, отдаешь всю себя отношениям, женится на другой.

– Что, прости? – придвигается ближе какой-то мужик, сидящий по левую руку от меня. Непонятно откуда взявшийся и мерзкий на лицо. Такой тип, когда вроде и красавчик, но настолько смазлив, что хочется зажмуриться и не видеть. А этот скользкий, пожирающий и раздевающий взгляд.

Б-р-р-р.

– Проходи мимо! – слышу грозный мужской рык за спиной, пробирающий до самых костей, и устало выдыхаю.

Апатия творит странные вещи с вашими ногами, которые совершенно неосознанно ведут туда, куда не следовало бы. Вот в “Рассвет”, например. Как будто клубов других в городе нет, кроме как это чрево разврата под предводительством Стельмаха и Гаевского.

– И с какой радости ты с таким рвением опустошаешь мой бар? – слышу, а не вижу, как усаживается рядом Максим Гаевский, директор клуба собственной персоной. А потом чувствую его парфюм. Сногсшибательный, убийственный, а еще фонит самоуверенностью, которой ему не занимать и которая, кажется, с каждым годом все растет и растет.

Скоро корона будет царапать небеса.

– А тебе не все ли равно? – выдыхаю, наконец-то переводя взгляд на мужчину. Устало подпирая рукой голову и, к сожалению, осознавая, что я все еще трезва, потому что язык не заплетается, а рука, тянущаяся к бокалу, не дрожит. – Что это в тебе, Макс, благородство взыграло?

– Я и благородство очень далеки, тебе ли не знать.

Допиваю очередную порцию убийственного коктейля и махаю парнишке бармену, требуя добавки.

– Хватит уже с тебя, – выдыхает директор клуба и перехватывает заветный стеклянный сосуд с крепким “Аперолем”. – Тебя уже и так уносит, смотрю.

Уносит? А по мне, так нет. А так хочется быстро напиться и закончить этот день в объятиях какого-нибудь красавчика, вышибая уверенными движениями из головы всю ту дурь, что в ней сидит. Хоть я и никогда не была сторонницей секса на одну ночь, но сегодня я не я. А все почему? Потому что хочется забыться, потеряться, пропасть, исчезнуть.

Заглушить тупую боль, ноющую в груди. И что, как не случайная связь, может стать отличным помощником в моем коварном плане? Почувствовать себя хоть на доли, на крупицы кому-то нужной и любимой, хоть и в извращенном смысле этого слова.

– Слушай, Гай, иди… – морщусь, собирая остатки гордости, чтобы не зареветь. Поворачиваюсь на высоком стуле и подбираю выражения поцензурней, но получается плохо.