Ретры Ликурга

– И как зовут твою избранницу?

– Елена!

– Еще бы! С дочерью Зевса кто может сравниться? Парис и Менелай были покорены её красотой!

– Клянусь Аполлоном, я не променяю мою Елену на дочь Громовержца.

– Да и бесполезно тягаться с такими мужами, – хитро улыбнулась девушка.

Ликург запальчиво воскликнул:

– Ради своей Елены я готов сразиться с самим Гераклом!

– Вот это не надо, а то дочь Лисандра и Ксанфы лишится возлюбленного.

– При чем здесь чадо бедных ремесленников?

– Её зовут Елена.

– Ах, вот оно что! – рассмеялся Ликург.

– А что, красивая женщина.

– Клянусь богами, ты ни за что не угадаешь Елену, покорившее мое сердце.

– Ну, не я же твоя избранница, – пожала плечами девушка.

– Именно, именно ты, прекрасная Елена! Клянусь Эротом!

Спартанка вдруг стала серьезной:

– Не шути так, Ликург.

– И не думаю.

– Ты сын царя, потомок Геракла, а – я простая лаконка.

– Да, ты простая девушка, но благороднее и прекраснее светлокудрой Елены.

– Как ты смеешь так отзываться о дочери Зевса?

– Смею, потому что она, жена Менелая, соблазнилась красотой Париса, а ты всегда будешь мне верна.

– Несчастный, разве тебе не известно, что на то была воля Афродиты?

– Знаю, знаю: Киприада вознаградила Париса златокудрой Еленой за то, что он выбрал её из трех богинь, как самую красивую, и вручил ей яблоко, ставшее «яблоком раздора» и приведшее к троянской войне. Сколько доблестных мужей пало! Сколько несчастий принесла война ахейцам и троянцам.

– Ты в этом уверен?

– Как в том, что Гелиос несется сейчас по небу в золотой колеснице и освещает нас божественным светом.

Елена запрокинула голову и залюбовалась из— под десницы солнечным диском:

– Ты, похоже, знаешь меня больше, чем я себя.

– Со стороны виднее, – улыбнулся Ликург, – а я не раз подмечал, как чтишь ты богов и родителей, как заботишься о ближних, как бесстрашна на охоте….

– Ты преувеличиваешь мои достоинства, – перебила спартанца Елена и смущенно отвела глаза.

– Нисколько!

– Ты влюблен в меня! – выпалила Елена. – А влюбленные слепы. Эрот поражает их стрелами зачастую против их воли и лишь для того, чтобы посмеяться и насладиться страданиями смертных.

– Да, я пронзен золотой стрелой, – согласился Ликург, – но не ослеплен.