Тысячу раз умереть

– Это только подтверждает поговорку о том, что нет ничего более постоянного, чем временное, – сказал я, пытаясь увести тему разговора в другое русло.

– Нет, сынок, это подтверждает тот факт, что, если люди друг другу подходят, это сразу видно. Им суждено быть вместе.

– То есть, ты понял, что твой друг неправ сразу?

– А ты видел его? Он размером с приличный многоэтажный дом с таким пузом, что оно входит в дверной проем на два часа раньше него. А его жена ему под стать. Когда она меня обнимает, мне кажется, что у меня трещат все кости.

– Ты думаешь, что мы с Кристиной подходим друг другу? – спросил я.

В этот момент вернулись тетя Лина и Ян за новой порцией грязной посуды. Вместо ответа отец поднял большой палец. Я все понял.

– О чем разговариваете? – спросила тетя Лина.

– О русских поговорках, – ответил отец.

– Ты когда-нибудь можешь говорить не о работе?

– Могу, и сегодня именно такой день.

Сказав это, он мне подмигнул. Тетя Лина этого не заметила.

С моей матерью все было намного сложней.

– Я собираюсь приехать проведать сына, а не отельные мини-бары, – ответила мама на мое предложение.

Я спорить не стал. Кристина отреагировала на ультиматум моей мамы спокойно.

– И что, ты даже не будешь убираться перед ее приездом? – спросил я.

– Зачем?

– Ну, так принято.

– У нас разве грязно?

– Нет, но…

– Значит, уборка не нужна.

Она действительно была не нужна. У нас дома всегда было чисто. Но я по какой-то неведомой для меня причине все равно переживал. Кристина же оставалась хладнокровной и независимой от чужого мнения. Как я и опасался, это моей маме и не понравилось.

– У этого салата очень странный вкус, – сказала моя мама за ужином.

– Странный? – переспросил я.

– Да. Он какой-то кислый. Не пропал случайно?

– Нет, мам, что ты. Мы его приготовили сегодня утром к твоему приезду.

– Это яблоки, – сказала Кристина. – Они дают такой вкус.

– Яблоки? В оливье?

– Да. Обычный оливье мне давно надоел, а яблоки придают ему необычной вкус.

– Понятно.

Это «понятно» от моей мамы звучало как «расстрелять» от Сталина. Вердикт вынесли, и изменить его было уже нельзя.

– Она же абсолютно не прислушивается к чужому мнению, – сказала мне мама, когда мы вышли погулять на улицу без Кристины, она осталась убирать и мыть посуду.