Тысячу раз умереть

В воцарившейся тишине женский голос отражался от стен коридора и звучал так, словно она говорит в рупор.

– Абонент временно недоступен.

– Козел.

Я пожал плечами, как бы говоря: «А чего ты ожидала». Кристина посмотрела на меня.

– Ладно, я тогда, наверное, пойду.

Я кивнул, уже мечтая о том, как снова растянусь на столе с курткой под головой.

– Пока, – сказала она.

– До свидания.

Проводив ее взглядом, я убрал не пригодившийся журнал в тумбочку и снова растянулся на столе. В данный момент мои ощущения говорили мне, что я готов простить Леонида, девушку Кристину и всех людей, решивших, вольно или невольно, отдать в эту ночь богу душу, если мне дадут сейчас поспать часов десять.

Сон захватил меня в тот момент, когда голова коснулась куртки. Из него меня снова вырвала рука, коснувшаяся моего плеча. Я снова полез за журналом, но тут же понял, что вернулась девушка по имени Кристина.

– Прости, что разбудила еще раз, – сказала она.

Вместе с ней в коридоре появился тяжелый запах сигарет. Видимо, она курила на крыльце. Я поморщился.

– Если у тебя нет мертвеца, то тебе здесь нечего делать.

– Я только хотела задать вопрос.

– Какой?

– А ты не покажешь мне морг?

Я потер глаза. Только экскурсий мне еще не хватало.

– Нет.

Я надеялся, что мой ответ заставит ее немедленно уйти, но, как сказал Леонид, я действительно очень плохо знал девушек.

– Ты странный, – сказала она.

– Не такой странный, как ты.

– Почему я странная?

– Ты еще спрашиваешь.

– Объясни.

– Тут и так все понятно, – я лег обратно на стол и накрыл голову курткой.

– Ну ты и козел.

– На этом и сойдемся.

Я надеялся, что она уйдет, но отсутствие звуков удаляющихся шагов говорило об обратном.

– Ты серьезно? – спросила она.

– Что именно?

– Будешь спать, пока я здесь стою?

– Сейчас на планете помимо тебя на ногах находится еще примерно четыре миллиарда людей.

– Но я-то здесь.

Я фыркнул.

– Ты не ответил.

– Ответил. Это был намек, кстати, довольно толстый.

– Ты не ответил, почему я странная.

Я убрал куртку с головы и поморщился от света коридорных ламп.

– На улице первое января, все люди либо празднуют, либо спят после празднования, у некоторых похмелье, а ты стоишь тут и просишь меня показать тебе морг.