Вредина для мажора

Вот как бы я не собачилась с Симом, но таких слов он точно не заслужил! По крайней мере, положа руку на сердце, единственный грешок, что за ним водится – излишняя любвеобильность и он не отказывается пользоваться тем, что девушки сами падают ему в ноги. Но в остальном…

Стельмах-старший смотрел на сына мало понятным мне взглядом, а Сим, кажется, даже побледнел. Его невеселая ухмылка явно говорила о том, что задели эти слова парня так, словно ему пощечину влепили прилюдно.

– Отлично, бать, – говорит Макс, качая головой и поднимаясь из-за стола.

 – Однако я даже если в лепешку расшибусь, для тебя один хрен из меня ничего толкового не выйдет! Хорошего вечера, – бросает уже всем и, всего на мгновение задержав взгляд на мне, быстро уходит из-за стола, где все притихли и, кажется, даже не дышат.

Неприятно. Очень. А главное, такого выпада от дяди Артема я не ожидала, от слова совсем.

Обычно такими сыновьями, как Максим Стельмах, гордятся, но тут явно какие-то проблемы. Я была только свидетелем мимолетных обсуждений между мамой и тетей Лией, но не знала весь масштаб катастрофы в отношениях отца и сына.

И я даже боюсь представить, как сейчас чувствует себя Сим, когда этот “сор” вынесли на всеобщее обозрение. Даже несмотря на то, что семья Гаевских уже давно считается для них родней. Не по крови, так по духу точно.

– Зря ты так, Тёмыч, – наконец-то нарушает повисшую в столовой тишину папа. – Он у вас молодец. Ты сильно придираешься к парню, – говорит другу, покручивая в руках бокал.

– Ты видишь, что из него растет? – раздраженно рычит дядь Артем, а такой злости на его лице я не видела ни разу за свои девятнадцать лет. – Все мысли о бабах и никакой ответственности. У него в голове нет такого слова, как “семья”. А мы не вечны, Гай.

– Смешно это слышать от человека, который о семье задумался только в сорок! – кидает на стол салфетку тетя Лия и смотрит на мужа, – ты перегибаешь, Стельмах.

– Так… – откашливается ма, поглаживая меня по руке, непонятно, кого успокаивая: себя или меня.

 – Давайте все остынем.

Дальше разговор сам собой уходит в другое русло, но мне не дает покоя Сим, который умчался и на котором не было лица. Сегодня мне по-настоящему стало жалко парня, к которому, кроме ненависти и раздражения, ничего не привыкла испытывать. Хотя, кому я вру. Такое мое отношение – исключительная возможность прикрыть реальные чувства, которые испытываю к этому индюку. Чувства, которых я ужасно боюсь.