Рассказы капитана Мишина

В разломах «кулинарного кратера» Иванов рассмотрел запеченное тесто розоватого цвета с вкраплениями изюма. «Как у тульских пряников», – отметил Иванов и решился все же отведать. Когда отламывал верхнюю часть «кратера», из раздатки высунулась голова повара, Люба спросила: «А вы что, его есть собираетесь?» – «Только если вы гарантируете мне жизнь», – ответил старпом. Все присутствующие в салоне команды отреагировали на этот диалог громким веселым смехом, а было не до смеха. «Да, Михаил Павлович, надо бы её отправить домой», – закончил свои мысли вслух Иванов.

– Смотрю я, какая-то она не от мира сего, про таких говорят, что у них руки не тем концом вставлены, опять-таки муж от неё ушел. Но, как я отметил, вроде бы старается. Может быть, не следует её сразу списывать, хотя не приходится ждать изменений в лучшую сторону. Что её заставило идти на флот? Всего скорее надежда на лучшее. Надо придумать такую причину, чтоб от неё избавиться, но при этом её окончательно не топить, чтоб она не поняла истинной причины.

Не будем отнимать у неё надежды на лучшее, – рассуждал капитан. – Надо придумать причину и отправить её домой «по-хорошему», Сергей Николаевич, ты понял меня?» – Старпом задумался и ему стало понятно, почему он откладывал разговор: причиной была обычная жалость к человеку-неудачнику, затюканному житейскими неурядицами, тем более, что этим человеком была еще относительно молодая женщина.

Через две недели капитан опять вызвал Иванова и начал разговор с вопроса, придумал ли Сергей Николаевич причину.

– Причину я не придумал, но ситуация усугубляется, экипаж ропщет, недоволен, говорят, надоело голодать, бурду каждый раз есть. Кроме этого, вчера приходил электромеханик жаловаться – при последней приборке в салоне чуть не сожгла пылесос. Надо принимать решение.

– А я придумал, – сообщил капитан с нотками игривости в голосе. – Зови повара.

– Михаил Павлович, вызывали? – на пороге каюты появилась Люба.

– Вызывал, вызывал. Люба, ты не волнуйся, ничего страшного не произошло, но разговор будет серьезный. Смотрю я на тебя, ты стараешься, все у тебя хорошо, чисто, готовишь неплохо, экипаж тобой доволен, бывают иногда некоторые сбои, а у кого их нет. Но, Люба, есть одно «но», очень серьезное «но». Ты ведь мучаешься, тебе тяжело, я это вижу и даже знаю почему.

– Почему, Михаил Павлович? – в свою очередь уже спросила Люба.