Примадонна

После эфира началось повальное пожатие рук и дружеские объятия, были распиты две бутылки шампанского, припасенного предусмотрительным Юрием, Софи раздала всем желающим автографы и, как пишут в романах, растворилась в ночи. Было около одиннадцати вечера.

– Юр, мне бы недельку отпуска, – Вадик приобнял своего взмыленного босса.

– Какой ещё отпуск? Да тебя убить мало за такие фортели! Чуть эфир не сорвал! Да ты тут за два часа должен был находиться! – директор всё никак не мог успокоиться.

– Юр, машина долго не заводилась.

– Нет, я не понимаю, ты столько сил вложил в эту гастроль. Ведь это ты замучил звонками всех её московских продюсеров, ты подкупил полфилармонии и отдел культуры в администрации ради официального приглашения, ты на коленях передо мной ползал, чтобы я тебе этот эфир отдал, и сам же чуть всё не испортил!

– Юр, давай не будем, а? Всё прошло отлично. Мне нужно отдохнуть с недельку. Я ведь целый год как белка в колесе, без выходных и проходных.

– Ладно, катись! И нечего лыбиться, разговор не окончен!

4

Ещё совсем недавно Игорь и Лариса были молодоженами. Однако назвать их «счастливой парой» вряд ли у кого-то повернулся бы язык. Они были настолько разные, что друзья до самого дня регистрации не могли поверить, что их желание пожениться – не шутка.

Игорь был серьёзным и молчаливым, никогда попусту ничего не говорил, шумных компаний избегал, предпочитая уединение с книгами или прогулки по парку.

Лариса считалась первой красавицей курса, яркой, эффектной, обожающей тусовки, компании, застолья и прочие массовые мероприятия. Поклонников у неё было просто завались, но запала она почему-то на тихоню Игоря.

У Игоря было прозвище «богослов», вероятно потому, что он был искренне и горячо верующим. Верил в Бога по-настоящему, а не из-за веяний моды, в храм ходил не для показухи. Было немного странно видеть человека его склада на факультете журналистики престижного университета, куда, по расхожему мнению, стекались самые циничные, безбашенные и беспринципные.

Но такое случалось не часто. В большинстве случаев Игорь предпочитал отмалчиваться, отвечая надоедливым собеседникам, что «Бог потом за каждое напрасное слово спросит».