Аццкий Хай

Интересно, у богов есть коэффициенты усиления, как у обычных элитников?

Так… информация, конечно, интересная, и в гайдах не прописанная, скорее всего, вообще секретная. Но ему она на кой?

– Так, дед… Чего тебе нужно-то?

– Мы с Ваатра-Уушем готовы принести вам клятву Вечной Верности. Помогите нам обрести былое величие, и мы признаем вас своим хозяином и владыкой. В моем видении вы добились огромных успехов и стали почти безраздельным Повелителем этого мира. Позвольте нам занять скромное место у подножия вашего трона и служить преданно во веки веков.

Хм… Бог на побегушках, пусть и мелкий – это сильно. Гораздо лучше десятка-другого миньонов, пусть и генералов. У богов настолько мощные массовые и точечные бафы и дебафы, что их даже выделили в отдельные категории благословлений и проклятий.

– И как, по-твоему, я это сделаю? Что видение по этому поводу говорит? – ирония в голосе Риммона мешалась с дрожью от представленных им возможных плюшках.

Старик пожал плечами.

– Ничего.

– Угу… Подожди немного… а лучше вот что. Вот тебе сотня… нет, две, за одну тебя не отмоют… Сходи в баню, она вон там, откуда дым валит, в парикмахерскую, рванье это свое смени. Через два поворота направо, если идти туда, будет таверна «Ложка и Вилка»… Или «Вилка и Ложка»… Неважно, черт с ней. Жди меня там, когда в порядок себя приведешь. Мне нужно многое обдумать. Кстати, имя-то у тебя есть?

– Есть, как не быть… Я вам его скажу сразу же, как вы примете нашу клятву.

Старик дрожащими пальцами принял деньги, снова в пояс поклонился, но в этот раз бафа не повесил. Подхватил своего посапывающего бога под мышку и засеменил в направлении бани.

Риммон же, дойдя наконец до таверны, потребовал кабинет и, ожидая заказ, погрузился в размышления. Когда принесли горшочки, сковородочки и тарелочки, он машинально поел, вопреки своей привычке, совершенно не наслаждаясь вкусом и изысканностью блюд.

Первое. Любая цель, которую он поставил себе, находясь в состоянии близком к божественному, пойдет лично ему, Риммону, только на пользу. Будучи законченным эгоистом, он просто не мог поставить себе иной. А следовательно, будем идти к ней, пусть пока что не ясен путь. Но цель… Да, цель, пожалуй, ясна.