Нашествие арабуру

– Я как сейчас помню, – врал дед, – как мы штурмовали ущелье Курикара.

Курикара, Курикара? – когда же это было. Давно, еще до меня, вспомнил Натабура, я слышал только рассказы бывалых воинов.

– Дед, ты что, был самураем? – спросил Натабура.

Это отвлекло его от липкого, как наваждение, предчувствия чего-то нехорошего. При Курикара погибли лучшие буси. Это ли не печальные воспоминания? Может быть, поэтому мне так тяжело? – подумал Натабура. Их раздавило стадо буйволов. Не тогда ли были заложены условия гибели дома Тайра? Слишком много самураев погибло.

– Почему был? – удивился Ваноути. – Я и сейчас самурай!

– Охотно верю, – согласился Натабура. – Сколько же тебе тогда лет? Сто или двести?

– Сто пять!

– Сто пять… – как эхо повторил Язаки.

– Ага… – только и произнес пораженный Натабура. Он хотел спросить что-то такое: «Как же ты ходишь?» Или: «Почему ты еще не рассыпался?» Но вместо этого произнес: – За кого ж ты воевал? – ибо это было существенней.

– Известное дело, за кого! За господина Минамото! – и Ваноути даже приосанился и колесом выпятил сухонькую грудь.

– Ага! – еще более изумился Натабура.

Вот в чем причина. Он вполне мог быть убийцей кого-то из моей родни, подумал он, но не испытал никакого гнева. Не было гнева – одно безразличие к прошлому, ведь настоящее совсем другое и враги другие, а проблемы новые.

– Ну и что там, в ущелье? – нетерпеливо спросил Язаки, который вовсе не подозревал, о чем думает Натабура.

– Как чего? – переспросил Ваноути таким тоном, словно только глупый мог задать подобный вопрос. – Всех и положили до единого.

– Да, много там было наших, – согласился Натабура, смиряясь с очевидностью.

Он вспомнил, как сам бился в последнем морском сражении и как его выбросило море на берег удивительной страны Чу.

– Я им кричу: «Не так, не так! Вяжите солому к рогам!»

– Ну?.

Ваноути глянул на него, как на дикаря:

– Зажгли и пустили с горы целое стадо. А придумал все это я! Я ведь с детства с коровами возился.

– Да ты что?! – изумился Язаки. – Ну ты, дед, даешь! Ты герой!

– Никакой я не герой, – скис вдруг Ваноути. – Герои, они вон по городам живут в сытости и тепле, а не мыкаются в старости в ветхой хижине. Да теперь уже все равно, чего жалеть.

И они остановились. Дорога пропала.