Мама для Ромашки

Начать хоть с того, что старт этого, как потом оказалось, адского денька был в девять со скачущего на кровати маленького ураган.

– Папуля! – вереща во весь свой звонкий голосок и подлетая на пружинистом матрасе, возложила на себя миссию разбудить родителя дочурка. – Пола вставать!

Почему ребенок не в саду и где няня? Два вопроса, на которые я пытался найти ответ, перевернувшись на живот и уткнувшись лицом в подушку. Проклятье, единственный выходной за -цать лет. Девять. Утра. Выспался, Беркутов?

– Ромашка? – поднимаю голову, созерцая довольную моську своего ребенка.

– Нина готовит завтлак, – заскакивает на спину мелочь и, обняв за шею, вытягивается на мне во весь свой невеликий ростик, влепив смачный чмок в небритую щеку. – Калюсий, – захохотала дочурка, упираясь щечкой мне в затылок.

Довольно улыбаюсь в подушку и уже почти задремал снова, когда хитрюга шепчет на ушко:

– Мозна, я севодня не поду в садик, папуль? – маленькая голубоглазая подлиза.

– А я на работу, да?

Переворачиваюсь, признавая поражение в попытке выспаться, и захватываю в объятия извивающегося ужиком ребенка, расцеловывая в румяные щечки и щекоча до оглушителного визга.

– Нет, а ты подешь на лаботу.

– Почему это?

– Патамушта… – выдали мне уверенно в ответ, показав язык и улепетывая так, что только пятки засверкали.

Ух… утро.

Валюсь обратно в ворох подушек и на мгновение прикрываю глаза.

Думал ли я когда-то, что в свои тридцать пять стану отцом-одиночкой? Три раза ха. Я и о семье-то особо не грезил никогда. Молодость была бурной, а когда чуть остепенился, на отношения элементарно не хватало времени. Жил практически на работе, да и сейчас оно могло быть так, если бы однажды на пороге не нарисовалась бывшая подруга с животом до подбородка и заявлением, что этот ребенок от меня.

С ума сойти, но уже почти три года я – батя. Иногда кажется, что эта информация до сих пор не укладывается в голове.

Месяц перед родами носился с бывшей, как с хрустальной вазой. Вопреки ворчанию матери принял ребенка. Роды в Америке, выписка, на которой все сияли от счастья, и последующий перелет в Россию, уже в одиночестве и с Робертой на руках. Жалею ли я, что оставил малышку себе, когда ее мать через месяц после родов смоталась за любовником восвояси? Ни черта подобного. Моя. И все тут.

Поток мыслей прерывает звонок.