Омуль без одежды

Теперь, ты понимаешь, что мне надо хранить секрет, -

вот тут он есть, а у тебя там такого свойства тела нет…

Я присел, и смотрел на всё происходящее в этом доме -,

помыслил, до какой степени нужно разойтись в истоме, -

с завидным постоянством впитывающего в себя разврат,

чтоб послать, унизить, готовые убить из-за влажных врат!

***

Когда-нибудь ты поймёшь; как я любил тебя,

но может быть уже слишком поздно для себя.

Я тобою дышал в переносном смысле, и, любя -, (ебя)

повторяя, – я очень люблю одну тебя, про себя!

Ты мне; супротив, строила козни, и вредности -,

не мог, расценить степень коварной ревности.

Уезжала летом к бабушке, в Западную Двину;

твой парень говорил, – а, давай я его подвину?

Тебе не хотелось конфликтов и разборок, с нами;

никогда не нравились одноклассники, Стас Намин.

Ты музыку слушала, и читала книги по настроению;

а, людей подпускала к себе, по своему усмотрению.

Оттого ли; и осень, багряные кисти везде развесила;

но только мне от этого нехорошо, и как-то невесело -,

от тех рябин, где мы проходили по осенней дорожке;

ты со всеми была улыбчива, и снова наставила рожки.

Помню, выходил на улицу, и тебя глазами искал везде:

я не знал, что ты была дома, – предавалась своей езде…

Тогда; молился, и верил, – Бог есть, не допустит измены -,

вы валялись грузом дома, ничего не делая, как безмены.

Ты; теперь, также хороша, но лучики морщинок, у глаз -,

как признак увядания телесного; когда входишь в класс:

напоминают о милой улыбке, и цветении лета, в далях.

Если, за ожидание орден давали, – вся грудь-в медалях!

***

Мне приснилось, попал, как в тюрьму,

а, до этого: жил беззаботно, на воле.

Только, воля – одна западня; кутерьму,

незавидная мгла – участь моей доли!

Его спросят: живёшь-то, как?

– Денёк проживаешь, и ладно…

Сбитые ступни, один башмак,

а, нет большего: им, и не надо!

(-не положено; значит,

не по форме, не по уставу, и инструкции)

Еда для скота – эта жидкая баланда;

человек: привыкает, жить, как скот.