И вечность шепчет твое имя…

Отец Хосе с неожиданной для его возраста прытью соскочил с телеги и тут же заключил оторопевшего аббата в объятия.

– Сколько ж уже я тебя не видел дорогой брат?! Нет, не отвечай! Это все равно, как вечность! – Рамес явно не ожидал такого, но в сообразительности ему было трудно отказать, очевидно, что план отца Хосе он понял и решил подыграть.

– Да, брат Хосе, вижу ты решил принять мое старое приглашение погостить в нашем скромном монастыре.

– Еще бы! Я даже готов провести несколько служб и принять столько твоих овец, сколько позволят мои силы… если ты, конечно, не против – быстро добавил седовласый советник.

– Думаю, все братья будут только рады! – делегация встречающих дружно закивала головами.

– Вот и чудно! Полагаю, сегодня же вечером и приступим к молитве и служению.

Ужин в монастыре, бесспорно, был лучшим временем для знакомства с обстановкой, тем более, что в честь гостя, его решили сделать праздничным, ну а нечастые для монастырского стола разносолы гарантировали присутствие всех за столами.

– Братья, сегодня нам выпала честь приветствовать в этих стенах особого человека! Моего друга и наставника, самоотверженного служителя на ниве Господней, отца Марио Хосе, того самого, чья мудрость и кротость известно даже во дворце!

Излишний пафос не нравился отцу Хосе, но в данной ситуации без него обойтись было бы трудно. Редко какое тайное братство не желало бы принять в свои ряды особу, приближенную к высшему свету.

– Спасибо, дорогой брат, за эти теплые слова, на самом деле, вы тут совершаете молитвенного труда намного больше, чем я бы мог и чем все мы, заучки, богословы, но тем не менее, я буду очень рад послужить вам тем немногим, что еще у меня есть. Будьте свободны в ваших откровениях и молитвенных нуждах, я буду рад помочь каждому из вас в рассуждениях и разговоре с небесами.

Судя по благоговейной тишине, обращение возымело должное действие и теперь лишь оставалось ждать.

Келья отца Хосе была небольшой, но вполне уютной, очевидно ее берегли для особых гостей. Не позволив себе лишнего за столом, Марио был все еще полон сил и совершенно не настроен на сон. Молитва и чтение заставили его все же преклонить голову, задув свечи.