И вечность шепчет твое имя…

Пол уже был достаточно прохладным, да и за окном собирался дождь, но он не привык откладывать дела и изменять своему расписанию, раз уж слушание дела назначено, он должен быть там. Заседание трибунала священной канцелярии Инквизиции – не то событие, которое стоит пропускать, даже если твое мнение всего лишь вторично. Впрочем, влияние отца Хосе было довольно значимым, его знания и опыт уважали все, а зная о его близости к Престолу временами даже завидовали. Обычно первое слушание было скорее внутренним ознакомлением с вопросом.

– Отец Хосе, садитесь же! Мы все только вас и ждем. – учтивый голос главного следователя не имел ни толики негатива, все прекрасно знали, что опаздывать советнику никак не свойственно. Скорее, такой оборот речи указывал на важность рассматриваемого дела и значимость мнения умудренного годами отца Хосе. Со свойственной ему степенностью, святой отец снял плащ и проследовал к круглому деревянному столу, заполненному книгами и свитками.

– Что ж, признаюсь, вы меня тоже заинтриговали, когда решили собрать совет несмотря на такую погоду. – промокшие ноги не способствовали доброму расположению духа, но эмоции были профессионально подчинены воле и разуму.

– Так и дело весьма необычно! Слыхали ль вы о тайном братстве, зародившемся прямо тут, в Испании, у нас с вами под носом!?

– Тайном братстве… – казалось, это словосочетание лишь вгоняло советника в скуку – эка невидаль… да в последнее время, таких братств как грибов после дождя, что не монастырь – то братство, и всенепременно тайное, одно секретнее другого, вам ли не знать?! – Хосе кивнул в сторону полного аббата с аккуратной лысиной на голове, который тут же закивал головой, подтверждая сказанное.

– На сей раз, отец Хосе, – председатель не дал договорить до конца, что бывало крайне редко, – на сей раз оно представляется столь странным и чуждым вере, что я готов пойти на крайние меры! Эти люди, утверждают, что они помнят другую жизнь, и собираются вместе, рассказывая всевозможные небылицы из своих снов!

Эта фраза заставила отца Хосе сменить постигшие, было, его уныние и скуку на живой интерес.