Лунный синдром (сборник)

Хотя горевать-то отчего? Деньги ведь!

– Иван! – донеслось из комнаты, – Ты там живой?

Живожук, опомнившись, что дома у него посетитель, пустил фальшиво воду из бачка, и, спрятав деньги, вышел.

– Всё нормально, – ответил он, появившись в комнате.

Но проницательный Семён Фёдорович ясно видел, что ничего не нормально. Живожук сиял непонятным возбуждением, глаза его бегали, и руки, спрятанные в карманы брюк, механически перебирали что-то, в неподвластных зрению соседа недрах.

– Будем пить-то, или всё? – спросил он хмуро.

– Да ты наливай, я что-то себя чувствую не очень… А хочешь, – вдруг оживился хозяин, – бери бутылку себе!

Такой неслыханной щедрости Семён в соседе не наблюдал никогда. И сразу в нём воспылала крайняя подозрительность.

– Всю бутылку?

– Да! А я спать лягу…

– Спать? Ну, как знаешь, – тут Семён так хитро посмотрел на карманы Ивана Алексеевича, что тот даже дёрнулся.

– Чего? – спросил он, распахнув испуганно глаза.

– Да нет… ничего… – задумчиво прищурился тот, поднимаясь.

Сосед и впрямь не преминул воспользоваться широким жестом хозяина, и коньяк, уходя, забрал, но Живожук об этом уже не думал. Он думал о другом.

Захлопнув за гостем дверь, Иван Алексеевич кинулся в комнату и выдернул из кармана кошелёк. Открыв его, он побледнел. Тот снова был полон деньгами.

– Я так и знал! – воскликнул Живожук и выпотрошил купюры на пол.

Те плавно разлеглись на ковре, ослепительно сияя в лучах люстры, словно сказочные осенние листы, отражающие бриллиант восходящего солнца.

Всю ночь Иван Алексеевич не спал. Он извлекал из найденного бумажника деньги. Живожук обнаружил, что валюта и рубли появляются во чреве кожаного чуда сразу после того, как его плотно закрывают. Конечно, механизм, отвечающий за такую небывалую способность синтеза богатства из ничего, Живожуку постичь было не по силам. Но он этим и не утруждался.

Не смыкая глаз, он снова и снова вытряхивал из кошелька ценные бумажки, сумма которых всегда была одна и та же – 365 в долларах и 12 340 в рублях.

К утру перед неустанным Иваном Алексеевичем высилась такая гора банкнот, что, думая о перспективах, открываемых ею, счастливчик заходился умом, как сумасшедший, постигший суть бесконечности Вселенной.

Теперь ему подвластно было всё. Любое желание было осуществимо.