Черные ангелы

Он стоял на площади за мостом и разглядывал витрину овощной лавки. Без зонта он выглядел жалким. Даже его удочка источала тоску и воду.

– Вижу еще одного в черном… – вдруг сказал Леха.

– Где? Где?.. – удивился я, вертя головой.

– Нет, показалось… – разочарованно вздохнул друг.

– Ловлю такси и жду тебя на Манежной, – сказал я.

Их оказалось большое, чем я предполагал. Но человека в черном я так и не обнаружил. Женщина с прозрачным зонтиком подошла в рыбаку и что-то ему сказала. Они тут же стали играть роль влюбленной парочки.

Одно я заметил, проходя мимо парочки: от кого-то из них жутко пахло кошачьими «духами».

На Манежной площади прогуливались проститутки. Одна из них потрепанного вида, с обгрызенными льняными волосами, как и предписывалось законом (а закон гласил, что проститутки должны быть выкрашены в белый цвет с помощью козьей мочи), подошла к такси и прежде чем заговорить, вытащила изо рта жвачку и прилепила на стекло перед мои носом.

– А как насчет секса?! Девочка – куколка! – Он шлепнул ее по заду. – Настоящий силикон.

Проститутка фыркнула и шарахнулась на тротуар:

– Я дело с психопатами не имею!

А Леха полез в машину.

– Чего ты орешь? – спросил я. – Ты так всех кошек распугаешь.

Конечно, я ему не сказал, что от проститутки тоже несло кошачьими «духами».

Когда мы добрались до гостиницы, дождь кончился, только капало с крыш и деревьев, да еще в Неву неслись потоки, приминая траву и лопухи. Воздух как всегда был свеж и душист. На Марсе такого никогда не случалось – климат не тот. Но почему же я его так любил?

Нам пришлось сменить три такси, сделать два круга вокруг центра и зайти через Петроградкую сторону. После всех маневров по городу я рассчитывал, что полиция раскрутит наши зигзаги не раньше, чем через час.

Верный своей тактике, Леха остался прикрывать тылы, а я полез в номер. Хорошо еще, что под гостиницей росла гинго белоба с бугристой корой – «чичас» – в виде женских грудей и фаллосов, а, слава богу, не акация с полуметровыми иглами, иначе бы мне точно пришлось нарушить покой последнего террориста – Теодора Кашинского.

Номер на втором этаже никто не убирал.