Черные ангелы

Благо, в суматохе решили, что он живой, загрузили на «борт» и привезли в военно-медицинскую академию, где трудился наш незабвенный Бондарь. Здесь он и попал в его хозяйство, где пролежал ровно неделю. Об этом всем мне рассказывал сам Бондарь, не преминув многозначительно уточнить:

– Я точно выдержал температуру замораживания… – намекая на то, что таким образом спас Лехе жизнь.

Через неделю Леху выдали студентам для препарирования. Бледен был тот студен, который воскликнул:

– Профессор, у него кровь струится!.

– Не может быть! – ответил тот, и Леху срочно переложили на операционный стол.

Так он остался жив, но с тех пор ежегодно второго августа справлял «юбилей для покойника», как он любит выражаться. Все это произошло до моего проявления на Земле. Не знаю, сколько дней Леха поил Бондаря, но, должно быть, загул был грандиозным и очень долгим.

Двор академии походил на глубокий аквариум: где-то высоко над головой шелестели кроны деревьев, шапки омелы, как бороды, свисали с веток, а внизу стоял зеленый полумрак, и влажный тяжелый воздух был неподвижен, как в подвале.

– Знаешь, что, – сказал я Лехе, – пойдем-ка мы в гостиницу и обыщем номер. А?

Леха только пожал плечами – не идти же в самом деле с повинной к главному, мол, все! доказать ничего невозможно.

Не успел я покинуть академию, как меня окликнули. Под зеленым сводом Загородного проспекта я едва разглядел Пионова, который стоял, прислонившись в «жигулям». Видать, на транспорт полиции выделялось не так уж много средств, потому что «жигули» были старыми, облупившимися и с лысыми покрышками.

– Поехали… – многозначительно сказал Пионов, открывая дверь. – Мне не терпится узнать последние новости…

– Привет, – сказал я невольно, усаживаясь рядом с Люсей, к которой испытывал ничем не подкрепленную симпатию.

– Учти, дорогуша. – Выглянул из-за нее Акиндин. – У наших на тебя вот такой зуб… Кто-то активно обрывает ниточки твоего алиби. Твой главный свидетель – бармен – не вышел на работу, раз!.

В чем заключалось два, я не понял, а только заметил, как Люся поморщилась: он явно болтал лишнее. Мне же хотелось видеть в ней тайного союзника. Но она была невозмутима, как греческая богиня.

Машина поползла в сторону Невского. Водителю приходилось объезжать бесчисленные рытвины и вздутия асфальта – корни тропических деревьев давно проросли во всех направлениях.

– Что ты делал в морге? – спросил Пионов, следя за мной в зеркало заднего вида.