Черные ангелы

– Нет, мы думаем, что ты сумасшедший садомазохист, – открыл карты Пионов.

– Тогда отправьте меня в сумасшедший дом, – заявил я, – где я напишу заявление тамошнему прокурору.

– На каждого мудреца довольно простоты, – важно заметил Акиндин, но к нему никто не прислушался, а Пионов перебил:

– Что она тебе говорила в баре?

– Обыкновенный треп…

Но это их не удовлетворило. Они хотели услышать еще что-то, но сами плохо представляли, что именно.

– Просвети нас, – попросил Пионов.

Мышцы на руках у него были такой же толщины, как мое бедро.

– Понятия не имею, сказала о каком-то вторжении. Я решил, что она перебрала.

– Правильно сделал, дорогуша, – согласился Акиндин. – Не буди лихо, пока оно тихо.

Люся криво усмехнулась. Я подумал, что она просто терпит помощника Пионова, как надоедливую муху.

– А подробностей не помните? – спросила она.

– Понимаете, когда женщина пьяна, ее не всегда слушаешь, – сказал я.

Я бы сказал ей, что от женщины ждешь совершенно другого, но она и сама это знала.

– Понятно… – кивнула она, не особенно обидевшись.

Пионов наклонился через стол, и я готов был снова вскочить, но вспомнил, что прикован к столу.

– Если ты нам начнешь впаривать о людях в черном, то мы будем допрашивать тебя без перерыва семьдесят два часа, клянусь, на вторые сутки ты расскажешь, какого цвета белье у твоей жены, и вспомнишь номер счета в своем банке.

– Клянусь! – ответил я громко. – Об этом все говорят, но никто ничего не знает!

Пионов стал красным, как помидор.

– Я разобью тебе голову! – предупредил он.

– Ну хватит! – Люся ударила ладонью по столу. – Тихо! Тихо! – Ее сигарета была продолжением ее указательного пальца, и в отличие от Пионова и Акиндина она стряхивала пепел в банку из-под кока-колы, которая служила им пепельницей. – Ладно! Предположим, ты говоришь правду. Тогда почему он тебя не зарезал?

– Понятия не имею…

– Значит, ты был с ним в сговоре! – ткнул в меня пальцем Пионов.

Стул под ним жалобно заскрипел.

– Послушайте, я вспомнил. В баре за ней пытался ухаживать какой-то тип. Вдруг они поссорились?

– Ага! – многозначительно произнес Акиндин. – Вспомнила кукушка песню!

– Фамилия, имя, где живет?! – тут же отозвался Бык.

Я никогда не терпел несправедливости. Правда, чего еще можно было ждать от полиции? Я уже имел печальный опыт. Он говорил мне – будь настороже.