Черные ангелы

Доска, треска и тоска.

Я закрыл дверь редакторской коморки и отправился искать Леху-фотографа, который должен был мне десятку. Я решил, что теперь-то удержу ее из его командировочных. Но в коридоре перед его владениями меня перехватил юноша в тельняшке – Юра Дронский, контактер астросов, как надеялся я (последнее время на этом многие были помешаны), иначе общение с ним теряло всякий смысл.

– Избавь меня, – попросил я его, – избавь меня от своих историй…

– Н-у-у-у… Викентий Павлович…

– Я умер, – сказал я, делая попытку обойти его слева, но не учел, что он поднаторел в редакционных кознях.

– Типун вам на язык, – чему-то обрадовался он, загораживая мне дорогу и даже пытаясь удержать за рукав футболки.

– Ты к Сашке Губареву подходил? – спросил я терпеливо, рассматривая его унылое и одновременно возбужденное лицо с фанатично блестящими глазами.

Губарев был штатным уфологом и по долгу службы должен был выслушивать бред внештатников. Однако два или три года занятия подобной тематикой сделали из него беспросветного пессимиста.

На все его просьбы «снять с него груз метафизики», главный только отрицательно крутил головой, и я тихо радовался, чтобы в редакции оказался человек, стоящий ниже меня по иерархии, иначе ехать мне сейчас в мокрые леса Карелии, а не лететь в славный Севастополь, где плескалось темное, как вино, море.

– Подходил… – невольно покривившись, ответил Юра.

– А к Тане Малыш? Она в курсе…

– Подходил… – Он тяжело вздохнул.

– Ну тогда все… – развел я руками.

 – Тема закрыта. – И добавил, глядя на его разочарованное лицо: – Что же ты от меня хочешь?

– Викентий Павлович, только вы можете мне помочь… – завел он старую песню.

Стоило один раз побывать с ним на месте «посадки» где-нибудь на Лахте и промаяться до рассвета, как вы становились единоверцем и вынуждены были выслушивать доморощенные теории, которые не имели ничего общего с последними открытиями в этой области, ибо какой интерес в том, что уже известно.

– Не могу, – ответил я.

 – Не могу, понимаешь?

– Викентий Павлович, я вас не подведу.

– Подведешь… – сказал я, – под монастырь…

– Не под монастырь, а в монастырь, – сказал он с тайным торжеством.

– Какой монастырь? – не без интереса спросил я.

– А… – укоризненно протянул он, – вот видите… – и осуждающе покачал головой.

– Ну? – нетерпеливо переспросил я.

– Тихвинский… – с надеждой произнес он.

– Не-не-не… – сразу открестился я. – Тащиться за семь верст.