Скульптор жизни. Том II

 – Я к вам с сувенирами! Иван Сергеевич, Александр Петрович, Сергей Максимович, Людмила Германовна, Татьяна Николаевна, Арина Васильевна, Любовь Ивановна… И, конечно же, вам, Евгения Романовна! Эти подарки от чистого сердца и затемненной души.

– Спасибо, Эдуард Михайлович, – немного поморщилась Лисова, но подарок приняла (как и все названные Эдуардом люди, благодарившие его за знаки внимания во время слов Лисовой). – Но нас всех очень интересует с чем вы приехали?

– Ох, – вздохнул Эдуард.

– Мы наблюдали вашу популярность в европейской прессе, – заметил кто—то.

– Спасибо, я был лишен такого удовольствия. Дела понимаете ли… Все опубликовано в официальном решении форума, которое я вам переслал. Подробности о работе российской делегации я сообщу в другое время, ибо мои сотрудники еще не подготовили отчет, который я озвучу. Но скажу, что нам требуется 40 миллиардов долларов.

– Сколько? – пискнула Лисова.

– Сорок.

– Миллиардов?

– Долларов.

– Эм…

– Не беспокойтесь, ради сокращения проблем я сейчас же еду к Президенту, как мы с ним и договаривались, и рассказываю об этих деньгах.

Преисполненный удовлетворенного чувства отмщения перед Лисовой, Эдуард стремительно вышел из зала совещаний, прошелся до лифта, спустился на парковку и отправился в Кремль.

***

Простояв немного в пробках (это проблема не решится даже в середине XXII века, уверен), Эдуард въехал в символ России и пошел по знакомым пунктам охраны и досмотра, дойдя до приемной Иванова.

Во—первых, его впустили сразу же, без малейшего промедления. Во—вторых, Эдуард понял, что второе посещение президентского кабинета не вызывает у него такого же восторга, как вызывал второй визит к Орловой, переживаемый Эдуардом в самой глубине души и обдающий его трепетом и необъяснимым благоговением. Фигура Президента такого не вызывала.

Вполне заурядная внешность 48—летнего мужчины, не слишком отталкивающая, не слишком привлекающая. Пепельный цвет коротко подстриженных волос. Большие зеленые глаза с желтым отливом. Пугливая манера держать себя. Отсутствие публичного чувства юмора. Возбужденная манера личного общения, иногда со скачками мысли. Но у Иванова совершенно точно был пытливый ум аналитика.