Маг крови

Вот стоило уехать из старого дома, который целый год приводил в порядок, чтобы на новом месте опять начать строительство.

Булки немного напряглись, когда увидел в руках одного из них двустволку. У всех прочих на ремнях висели большие охотничьи ножи.

– Пст! – свистнул все тот же мужчина, который подходил с расспросами несколько часов назад. – Сюда иди!

И в этих звуках и словах было столько превосходства, пренебрежения, глумления, что хватило бы на сотню человек. В одну секунду во мне поднялась сильнейшая волна злости, что я едва удержался от того, чтобы не убить этих уродов.

Хотелось размазать по чужому лицу это самодовольное выражение, чтобы он ответил за свист, за пренебрежение и самодовольство в тоне, с которым он обратился.

Высунувшись в окно, я ответным свистом привлек к себе внимание.

– Эй, вы! – Ах, каким бальзамом по сердцу пролилось их недоумение и злость после этих слов и свиста. – Сразу предупреждаю, если нет при себе документов, удостоверяющих, что вы из полиции или администрации, то валите обратно.

– Щас я тебе покажу документы, – сиплым голосом пообещал тот, который был с ружьем, – выпрашивать у меня на коленях станешь прощение…

Слушать дальше я не стал, вместо перебранки спустил Дровосека и Лизуна с поводка.

Когда из дома вышла фигура с кувалдой и щитом, вся четверка опешила. Сиплый что-то вякнул, наводя ружье, пообещал стрелять и ведь пальнул, паскуда, когда Дровосек подошел к нему на десять метров. Только МОИ патроны истратил зазря, не причинив вреда голему.

Тот в ответ уронил свое оружие и защиту и быстро подскочил к ошарашенным мужчинам, сбив двоих с ног несильными тычками ладоней в грудь, а оставшуюся парочку ухватил за грудки.

– Не дергаемся, или он выдавит из вас кишки, – крикнул я. – И лежим, не шевелимся, чтобы не получить вторую улыбку.

Над поваленными рэкетирами застыл Лизун со своим внушительным арсеналом кухонных ножей.

– Полиция? Власть? – поинтересовался я у гостей, когда спустился вниз и дошел до их компании.

 – Хм… Лизун, воткни вот тому ножик в ляжку.

– А-а! – заорал Сиплый, когда узкий керамический столовый нож вошел на всю свою длину ему в бедро, дернулся вверх, но наткнулся подбородком на второе лезвие, которое глубоко рассекло ему кожу. На несколько сантиметров ниже и досталось бы горлу. – Сука! Урою!

– Еще одно оскорбление, и ты станешь самым слабым звеном в нашей компании, – пообещал я ему. – За слова нужно отвечать, тебе ли этого не знать.