Крепость на реке

Потом ударил своим любимым воздушным тараном вдоль стен, разбрасывая во все стороны людей и эллисков.

– Все во двор! – прокричал Борх. – Вниз, там поджигайте костры и отходите к последним воротам!

За десять минут схватки на стене от солдат осталась пятая часть. Ни одного новобранца, только гвардейцы, несколько сестер и часть гарнизонных. И два махашэра – Борх и Пиюлт.

– Пиюлт, не трать силы, – старший махашэр придержал за локоть своего коллегу, когда тот собрался снести со стены очередную толпу врагов. – Тебе еще раздувать огонь в крепости, чтобы она превратилась в один костер и остановила врагов.

Ступай вниз.

Повелитель воздушной стихии без слов согласно кивнул в ответ и быстро, по-мальчишечьи перепрыгивая через ступеньки, заторопился во двор.

Эллиски, как грязная вода, вливались сквозь зубцы на стену, а после скатывались во двор, где насаживались на копья, теряли конечности и головы, навсегда затихали со стрелой в груди или после удара молнии.

Гибли и люди…

Борх так и остался на стене, сдерживая натиск немертвых со всех сторон, обугливая их тела молниями.

Когда последний тикер рассыпался, отдав всю накопленную энергию, старший махашэр встал на парапет и оглянулся назад, на ворота, которые вели дальше в ущелье, по которому сейчас уходили тысячи крестьян, семьи гарнизона, женщины, старики и дети, оставив своих старших сыновей и мужей в крепости, в последнем заслоне.

И раскинув руки в стороны, он шагнул вперед со стены.

Крепость горела, а благодаря помощи махашэра Пиюлта огонь поднимался на многие метры вверх, облизывая каменные стены построек, добираясь до деревянных крыш, втягиваясь в окна, чтобы вгрызться в деревянные перекрытия и утварь.

Скоро в крепости бушевал огненный шторм, который в считанные минуты обугливал плоть до костей.

Никто из защитников крепости так и не вышел из ворот, навсегда оставшись среди оплавленных руин в виде обугленных костей. Пять сотен людей остановили многотысячную армию эллисков, дали своим родным и тем, кого поклялись защищать на присяге, уйти в безопасное место.

Когда я проснулся, то увидел стоящую рядом с кроватью на коленях Сильфею, державшую мою руку. Столкнувшись со мной взглядом, она прошептала:

– Это было страшно.

– Ты, кха, – хриплым ото сна голосом спросил я, – ты видела то же самое?

– Нет, тронк’ра, не видела, но я чувствовала то, что видел ты.

Сон был тяжелый, оставил после себя головную боль и сосущее чувство безысходности под сердцем.