Серафим

Он должен был встретится в Москве с одним священником, который возможно знал местонахождение Серафима. Церковь не признавала Серафима, для них он был обычный монах-отшельник. Они не придавали ему значения. Бог создал весь этот театр и каждый должен сыграть свою роль. Кай вышел из банка, ветер ударил в лицо и Кай вдохнул свежий воздух. Перед входом стоял Роллс Ройс Фантом, очень комфортный автомобиль и очень быстрый. Кай сел на заднее сиденье и обратился к водителю и к своему другу Джеку:

– Давай, в аэропорт, возьму билеты и потом ко мне заберу самое необходимое.

– Хорошо, понял.

Джек не любил много разговаривать он был наёмником, и у него, после всех военных компаний нет ни сердца, ни души. Джек был верным и преданным человеком. Его государство использовало и выбросило на улицу. Джек оказался без работы и без дома. Кай ему дал всё о чём он мечтал. Джек в благодарность, добросовестно служил ему и исполнял любой приказ.

– Тебе эта Эланда звонила?

– Да, звонила.

– Что ты рассказал?

– Самоубийство.

И всё.

– Молодец. Она сказала, кого они пришлют?

– Бабу какую-то, типа секретарши, она приедет и всё подпишет.

– Чудесно. Если она тебе ещё позвонит, то скажи, что я буду разговаривать только с кровным родственником семьи Ротшильд. Только с ними. Они отправят мне сейчас очередного неадекватного сотрудника. Если и самоубийца, то только по родовому дереву, чтобы платили нам. Она же тебе доверяет?

– Да, они думают, что я работаю на них. Это же банкиры, они думают, что абсолютно всё можно купить за деньги.

– Это же хорошо, нам такие и нужны. Они себе продлевают жизнь на земле. Думаешь, кто придумал съедобное золото? Это я придумал, чтобы они ели смолу. Они платят деньги за разврат, это первый грех, потом они начинают болеть, и начинают себя лечить запрещёнными методами, платят очень большие деньги, это второй грех, оставляют нам своих внебрачных детей, которые продолжат делать их грехи. Они в огне. Они навсегда здесь, за пару лет беззаботной жизни, они отдают нам свои души навсегда.

Мы будем эти души ковать, как железо. В огонь, а потом долго бить кувалдой, и опять в огонь до бела, а потом опять долго бить кувалдой, пока не предадим форму. После этого, ещё долго будем подрезать и шлифовать. И когда мы придадим форму и эта душа выдержит все мучения, мы опять дадим ей власть и деньги, и заключим с ними договор, и опять огонь и кувалда. Вот такой тысячелетний цикл ради пару лет богатой и беззаботной жизни.