Вавилон и Башня

Мы сели, и я выпил два бокала коньяка подряд, чтоб Дэн перестал быть таким отталкивающим.

– Вот, думаю, бар свой открыть.

– Ну можно. А зачем?

– Как зачем? Свой бар, понимаешь?

– Не совсем.

– Ну как же? Свой бар! У меня там пиво будет особое!

– Светлое и темное?

– Да ну тебя… – отмахнулся он. – Злой ты. Не понимаешь. У меня вместо кружек будут, будут… – повисла пауза. – Будут… – наклонился он ко мне, словно приготовился выдать «секрет фирмы», – сиськи…

– Сиськи? – не понял я, хотя и ожидал какой-нибудь очередной тупости.

– Да! Сиськи! Понял идею?

– Неа. Поясни-ка.

– А… ты смотри! Кружек нет. Так? И вместо кружек из стены… сиськи с сосками торчат. Хочешь пива? Наклоняешься – и сосешь! Я даже уже нашел, где специальные соски из мягкой резины заказать, – Дэн довольно подмигнул, – чтобы как настоящие! Усек? Такие толстенькие, гибкие, сексуальные. Теперь понял?

Я посмотрел на него с сожалением. Да, похоже, последние мозги пронюхал. Очень хотелось сказать: «Ну ты не дебил, а?»

– Идея хорошая… – вместо этого согласился я.

– Разумеется, хорошая! Ты ж понимаешь, как этого всем мужикам не хватает! Сиськи плюс пиво – залог успеха! – и Дэн торжественно занес бокал над головой. – Ну ладно. Чем планируешь заняться, помимо этих своих?.. Эээ…

– Мне и «этих своих» достаточно.

– Не, – обиженно произнес он. – Давай уж, говори. Я тебе про бар с сиськами рассказал.

– Башню хочу построить.

«Что мне скрывать? Все равно не поймет».

– Типа, типа… Останкинской или Шушенской?

После этих слов Дэн сделал какое-то движение.

Видимо, решил пересесть на мой диван, чтобы похлопывать меня по плечу во время разговора. Он был из тех, кто путал дружбу и панибратство, чего я терпеть не мог. К счастью, потом то ли передумал, то ли отвлекся на дымящийся поднос с каре ягненка, который внес официант – «халдейская рожа». Я был спасен.

Поднос Дэна заполнился горой костей, сам он начал плескать коньяк мимо рта, утирая пот и жалуясь на гастрит. Значит, набрался. Я не знал, к какому виду отнести Дэна: свиноподобных, лошемордых, хорьковых? Не глистообразных точно.

Кажется, он проявлял задатки хамелеона, постоянно меняя «окрас».

– Слушай…

– У-ап-м, – изобразил Дэн, стукнув себя в районе солнечного сплетения. Серию отрыжек после большого количества еды, запитой крепкой выпивкой, он не считал чем-то неприличным. Скорее, причислял к некой пиратской разудалости. Как саблей чистить меж зубов или ковырять под ногтями охотничьим ножом.