Взрыв. Двадцать лет спустя. Основано на реальных событиях

Лишь крайний случай мог заставить его стать участником криминального бизнеса. Но пока он не наступил.

Еще издали они увидели, что у ворот их дома припаркованы милицейская «Газель» и машина скорой помощи. Плотник остро почувствовал неладное. Они с братом ускорили шаг, а потом побежали. Во дворе милицейский капитан беседовал с врачом. Увидев их, он знаком показал, чтобы братья остановились.

– Вы кто?

– Плотники. Братья.

Капитан тяжело вздохнул и ничего не сказал. Врач вопросительно произнес:

– Может, не надо им туда ходить?

В это время из дома вышла пожилая женщина с чемоданчиком в руке.

– Стопроцентное самоубийство, – деловито произнесла она, обращаясь к капитану.

Страшный смысл этих слов облекся в плоть, когда они, несмотря на протесты доктора, впрочем, не очень активные, вбежали в дом. Взгляд сразу остановился на белой простыне, под которой виднелось очертание тела. Мать! Из-под простыни виднелся обрывок бельевой веревки. На столе стояли две пустых бутылки, засохший кусок сыра и корка хлеба, два стакана, один пустой, другой наполовину наполненный остывшим чаем.

Сашка побледнел, вцепился за его рукав, и Плотник почувствовал, как дрожит его тело. Напротив, на кухне, молодой человек в штатском беседовал с бабкой. Вернее, пытался, потому что она все время бессвязно причитала. Следователь пытался успокоить бабку, но увидев братьев, она истошно заголосила.

– Сиротинушки-и!

Выяснилось. Мать пила с утра, а потом, когда дома никого не было, взяла бельевую веревку и повесилась на ручке кровати, на которой сейчас лежала.

В дом вошел санитар с носилками.

– Парни, помогите ее вынести, я один не справлюсь.

Тело матери оказалось до странности тяжелым, хотя она отличалась субтильным телосложением, да и ее образ жизни в последнее время никак нельзя было назвать здоровым.

…Деньги на похороны, как ни странно, принес Слесарь.

– От братвы, – коротко сказал он.

Немного собрали товарищи отца и Ивана, с которыми они работали в одной смене.

На кладбище народу собралось немного: несколько соседей, старинная подруга матери, которая единственная не оставила ее, и пара шахтеров, уже бывших.

Шел дождь, мелкий и холодный. Но Плотник не чувствовал холода. Его душили гнев и отчаяние. И он поклялся, что у него никогда не будет семьи.