Темный Магистр

– Ты чего, оглох?

– Я затычки вставил в уши. Люблю тишину, – хорошо, что наушники мгновенно отключались, когда их достаёшь из ушей.

– Странный ты (Я хмыкнул, мне уже об этом говорили), ладно, когда тебя будить?

– Четырёх часов мне хватит.

Когда Синар меня разбудил, то попросил не будить Лемиду, она должна была проснуться сама, тогда она будет как новенькая. Мне было всё равно, что я и высказал парню, и полез на дерево. Луна неплохо пробивалась сквозь деревья, и видел я отлично, вряд ли кто-то к нам подберётся незамеченным.

Остаток ночи прошел спокойно. Утром мы немного перекусили, оставив еды на вечер (мы не хотели останавливаться днём) и двинулись в путь. Лемида выглядела отлично и даже перестала прятаться от меня за спиной Синара, и когда мы скакали, была между нами.

Мыслями мы уже были в городе Дез, где сможем нормально поесть и поспать на мягких постелях. Сплавим Лемиду и решим наши общие вопросы с Синаром, я спокойно отправлюсь в столицу, может, вместе с Синаром, если мы не поцапаемся.

– Ну кто бы сомневался, – сказал я, когда увидел хвост.

Их было восемь… Восемь всадников неумолимо нас догоняли. Будь я один, даже бы и не подумал останавливаться, ушёл бы в миг, но моя компания была на медленных клячах, и шансов оторваться у нас не было, только драться!

– Чёрт! – Разозлился Синар. – Ну почти же добрались! Нам не оторваться, придётся драться.

– Нет, вы скачите, а я разберусь… Даже не думай, – перебил я Синара, который что-то хотел мне сказать, – Подумай о Лемиде и дай мне средний амулет лечения.

Синар протянул мне амулет, и я тут же стал тормозить Асфаира: «Заодно кое-что проверим».

Окутавшись в пламя, я надел доспех и стал нагнетать воздух в ладонях, стремясь ударить звуковой волной.

Пятьдесят метров. Я развёл руки, и я готов ударить магией воздуха. Сорок метров… Ещё чуть-чуть… Тридцать метров – удар! Что есть силы я хлопнул в ладоши.

Настал тот момент, когда я осознано направил свою силу на человека, чтобы убить его. Я не сомневался, что это будет нелегко и поэтому не удивился, когда ощутил, как дрожат мои руки, в которых уже были мечи.