Рыцарь и его ведьма

Как долго он ждал этого момента, как сильно он желал быть с ней рядом! Когда он ушел в поход, Луизе было всего двенадцать лет, и она была совсем девчонка. Сейчас он сжимал в объятиях свою любимую, она была старше, она выглядела взрослой женщиной, но от этого она была еще прекрасней и желанней.

Он внес ее в дом, захлопнув дверь, совсем забыв об Амелии. Она постояла немного на пороге, послушала их радостные восклицания, а затем потихоньку пошла со двора…

Себастьян вспомнил о ней только самым вечером, когда уже было темно.

Он даже вышел с лучиной поискать ее, думая, что она забралась на сеновал или схоронилась в конюшне. Но нигде ее не было. «Глупая девочка, – подумал Себастьян. – С утра найду ее, никуда не денется».

Он вернулся в спальню. Луиза сидела у зеркальца с лучиной и делала прическу.

– Ну не заходи пока! – игриво сказала она.

Себастьян вышел. Он вновь прошелся по дому, где каждая деталь напоминала ему о детстве. Конечно, за годы отсутствия многое изменилось, но старый кованый сундук как стоял у стены, так и стоял.

И те же самые иконы укромно притулились в уголке. И тот же ковер, купленный в Персии дедом, красовался на стене. И те же стулья, выточенные Себастьяном вместе с отцом, стояли в столовой за обеденным столом.

– Себастьян! – позвала мужа Луиза.

Он вошел в комнату. Она стояла к нему лицом, с собранными волосами, абсолютно обнаженная, и улыбалась. Себастьян даже потерял дар речи.

– Я ждала тебя каждый день, – сказала Луиза, – я берегла себя ради тебя. Мы провели с тобой только одну ночь, так позволь мы сделать нашу с тобой вторую ночь незабываемой…

Она подошла к нему, стянула с него холщовую рубашку и страстно поцеловала в губы.

Он ответил на поцелуй и просто впился в нее… А потом он просто потерял контроль над собой…

…Проснувшись ночью, Себастьян привычно потянулся к поясу за флягой, так как хотел пить. Но вместо фляги его рука нащупала ладонь жены. Луиза мирно спала, уткнувшись ему в плечо.

«Вот я и дома, – подумал Себастьян со странным спокойствием.

 – Меня не разбудит крик: „В атаку!“, меня не зарежет аравийский асассин, пока я сплю…»

Он высвободился из объятий Луизы и потихоньку ускользнул в столовую, натянув рубаху и шорты. Без доспеха чувствовал себя словно без одежды, без меча – как без рук. Что-то ударило в стекло – он дернул руку к поясу, хватая воздух вместо рукояти меча.

«Ты воин. И кроме войны ты ничего делать не умеешь, – подумал он. – Это, наверняка, ветка или ночная птица. Здесь нет войны.