Девочка-уникум

Проигнорировав просьбу, карапуз спросил:

– Куда идёте?

– Нам нужна Нинель Соломоновна, – ответила Люська.

– Зачем? – настырно допытывался юный пограничник.

– Какое твоё дело? – возмутилась Люська бесцеремонным отношением служивого к мирным инициативам граждан. – Идём, значит, надо.

– Не пропущу, – неумолимо заявил пограничник и даже отвернулся, давая понять, что на этом разговор закончен.

Витька обозлился и неожиданно для себя выпалил:

– Уши надеру сейчас!

Карапуз хитро на него покосился и сказал:

– Попробуй.

Конечно, если у тебя имеется такая огромная собака, любой человек под её охраной будет чувствовать себя безнаказанно, поплёвывая с высокой колокольни на бессильные угрозы хоть целой толпы разъярённых фанатов, не то чтобы каких-то там двух возмущённых школьников.

Люська улыбнулась как можно добродушнее, соображая, чем бы задобрить строгого пограничника.

– Ой, какой у тебя берет красивенький! Наверное, прямо с настоящей границы привезли? – польстила она, и военный карапуз смягчился:

– Это мне брат подарил… Он на границе служил… Недавно дымо… думо… дамо…

– Демобилизовался, – свободно подсказал Витька, который давно интересовался военными науками.

Пограничник несколько раз с удовольствием повторил незнакомое слово, видно, для того, чтобы запомнить его навсегда, потому что ему, как военному человеку, стыдно не знать таких нужных вещей.

Решив, что теперь конфликт исчерпан, Витька, как ни в чём не бывало, хотел пройти мимо, но бдительный пограничник тут же спохватился и заорал:

– Стой! Ни с места! Стрелять буду! Рекс!

Лежебоке Рексу достаточно было просто зевнуть, показав во всей своей угрожающей красе чёрную пасть с острыми клыками, и Витька с Люськой сразу потеряли охоту самовольно проникать в чужие подъезды.

– Эх ты, – осудил пограничника Витька, – своих задерживаешь.

– Своих я всех знаю, – объяснил свою неуступчивость карапуз, – а вы чужие. Ходят тут всякие, почтовые ящики поджигают…

– Вон оно в чём дело, – протянул Витька, с уважением оглядывая хозяйственного карапуза.

– Буду я вам докладываться, – насупился пограничник.

Витька поцокал языком и задумчиво проговорил:

– Как я понимаю, ты будешь стоять до последнего вздоха? Хоть мы и не поджигатели никакие, а всё равно нас не пропустишь?

Пограничник замотал головой:

– И даже! И! Никогда!

Витька отозвал в сторонку Люську и что-то ей зашептал, поглядывая на карапуза.