Голос из космоса. Повести и рассказы

 – Успеха в конкурсе ему добиться не удалось – работу признали слабой и шаблонной.

– Эта работа – слабой? – усмехнулся Джахангир.

– Джахангир-ака, вы же сами участвовали в конкурсах в те времена.

– Да помню, Витя-джан.

– Ну, вот. А потом одна из членов жюри, молодая и амбициозная девица скопировала работу отца. Точнее один из её элементов – фигуру коралла. И выдала за свою работу, назвав «Увидевший реальность», заявив, что скульптура отражает её взгляд на реальность, преломлённый через внутренний мир автора.

– Так это про это Виталий Викторович рассказывал? – вспомнил Юра. – Говорил, что повторилась история из детства. У них с дедом Федей что-то похожее было.

– Да, история действительно была похожа на ту, что случилась в детстве отца, между ним и Фёдором Дмитриевичем. Так вот, отец смог доказать плагиат, так как имеет дурную, как он шутит, привычку фотографировать этапы работ и только что законченную работу.

– А в мета-данных на фотографии есть дата и время, – подтвердил Петька.

– Вот именно. Скандал решили без шума. Та авторесса переделала работу, сделав тот самый «коралл рука-лицо» и назвав его «Узревший несовершенство мира», по-прежнему заявляя, что это отражение её внутреннего мира. Ну, и обязалась везде сообщать, что за основу работы взята оригинальная работа Виталия Ковалёва.

– Эта работа лучше, – заявила Вика.

– Тебе же сказали – внутренний мир автора, – усмехнулся Юрка.

– Ага, – скептически отозвалась Вика. – Скорее его душевное состояние.

– А эта работа… умнее, – попытался подобрать слово Петька Заславский. – В ней смысл есть. Коралл в ужасе от того, что человек сделал с природой в прошлом веке. И в начале теперешнего.

– Не, не коралл, – возразила Женя. – Это человек увидел глазами морского обитателя – коралла – что он натворил и поэтому кричит от ужаса.

– Молодец, Женя. Ведь именно этот смысл и вложил в работу отец. Ты случайно не художница?

– Не, – возразила Женя. – Это Юрка – художник…

– Скорее скульптор, – хихикнула Зойка.

– Какая разница, – отмахнулась Женя. – И Пашка с Димкой художники.

– А Женька у нас – писательница, – добавила молчавшая до сей поры Стася.

– Да какая я писательница, – смутилась Женя.