В гостях у Бабаси

Даже по истечении долгого времени при воспоминании о ней Витьке становилось не по себе.

Люська, похоже, совсем не соображала своей головой, куда ей вскоре придётся отправиться, и нарядилась по-праздничному: голубенькое платье, красные босоножки и беленькие пышные банты, привязанные к двум огненно-рыжим косичкам, торчавшим в разные стороны.

У Витьки чуть глаза не вылезли на лоб – до того он был поражён её легкомыслием и беспечностью.

– Ты это куда так вырядилась? – поинтересовался он.

– В гости, – ответила Люська, кокетливо вертясь, будто находилась не на улице, а на подиуме.

Витька презрительно скривил своё лицо:

– А ты знаешь, что хоть мы и в гости идём, а всё равно это считается как путешествие, а не прогулка какая-нибудь? А в путешествие и надо собираться, как путешественники.

Сам он был одет в кроссовки, в синие джинсы, которые для удобства подвернул почти до колен, зелёную майку с короткими рукавами и, конечно, в бейсболку – куда же без неё, – надетую на голову козырьком назад.

В руке Витька держал сучковатую палку, подобранную им по дороге. Жалко было оставлять бесхозной такую хорошую вещь, которая всегда может пригодиться.

– Вот ещё! – дёрнула плечиком Люська. – Буду я тебя слушаться!

Зачем она прихватила с собой в нагрузку бесполезный в походе мамин ридикюль (а то, что ридикюль принадлежал не Люське, Витька мог поручиться на сто процентов, потому что уже не раз видел его у матери в руках), он выяснять не стал, здраво рассудив, что спорить с не сведущей в путешествиях девчонкой – себе дороже.

– Как знаешь, – сказал Витька. – Моё дело предупредить.

– Предупредил? – тотчас поинтересовалась с ехидством Люська.

Витька молча кивнул, чтобы не тратить на неё слова попусту.

– Ну и не умничай! – отрезала неисправимая Люська.

Она тряхнула своими огненно-рыжими косичками, за которые получила от Витьки прозвище Рыжая Лиса, и, не дожидаясь каких-либо распоряжений с его стороны, самостоятельно направилась к «музею славянской мифологии».

Зная её вредный характер, Витька такому самоуправству ничуть не удивился и последовал за ней. Он не спеша шёл позади, опираясь на палку, и бормотал себе под нос нелицеприятные слова в Люськин адрес.

– Ты чего? – обернулась Люська.

– Так…

Люська внимательно пригляделась к его хмурому лицу и, видно, что-то заподозрила, раз спросила:

– Нет не та-ак…

Она упёрла руки в бока и грозно потребовала:

– Ну-ка выкладывай, чего это ты задумал.